?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Поделиться Next Entry
Пёзский Волок,рассказ-экспедиция. Часть третья, "Вниз, к Печоре!" 2. Цилемские Рудники.
kvastravel
 в начало третьей части (Вниз, к Печоре!)
2. Цилемские Рудники.


      8 сентября. Думаете, ругаться буду? Нет, я, конечно, хотел. Вывел Толю из избушки, дабы ребята хоть поспали еще, хотел «наехать», да не получилось:  разговорились что-то. И, пока разговаривали, на наших глазах случилось чудо. Под названием рассвет над Цильмой. Кадры ниже (часть из них я уже публиковал, простите) сделаны около полшестого  утра, когда братья – охотники уже растолкали друг друга,
(Место слияния Цильмы и Космы)

(Вид на Цильму вниз, на восток)

(младший брат - слева -  и Анатолий)









а Анатолий поведал мне всю свою жизнь… Анатолий – самый заглавный  проводник всех экспедиций на Цильму, но вот беда: за всю их историю сюда, в интересующий нас район ниже Космы, экспедиции эти носили геологический характер. Поэтому и то, что рассказывал нам Толя, о рудниках, о раскопках, было бы интересно тем, кто знаком с геологией несколько больше нашего. Шренку было бы интересно, да. Нет, мы тоже имеем отношение к геологии, у меня родители – геологи. Но вот людей я лечить не взялся бы, несмотря на то, что жена у меня – врач… а вот исторических экспедиций сюда не было. Но, об этом у рудников поговорим. Нет, были, конечно, и историки – в верховьях Цильмы, где был Великопоженский староверческий скит, сгоревший со всеми его обитателями, но это выше и Космы, и Чирки. Примерно там, куда направились наши мимолетные ночные знакомые.

      Толя ждет нас тут уже три дня, а вчера даже предпринял попытку выйти нам навстречу, но засомневался, откуда мы должны появиться, из Цильмы или Космы, и вернулся. Сегодня собирался уходить – дела есть, негоже человеку в этих местах штаны в избушке просиживать, так что хорошо, что мы на веслах поднажали.
      Поднялись уже и ребята. Решаем лодку разобрать и погрузить ее со всеми нашими вещами в лодку Анатолия, благо, она достаточно большая. Разбирая резиновую лодку, обнаруживаем, что она протерлась изнутри, уголками палубы, – явный конструкционный недостаток.
          - Даа, - говорит Олежка, - забавный вчера был день: лодка протерлась, мотор заглох…
      - Еще вчера навигация сдохла, - добавляю я, поскольку, действительно, навигатор напрочь отказался заряжаться от 12 вольт и, вспыхнув напоследок кранными лампочками, потух.
        - И бензопила еще, - добавляет Димон.
      - Ну, не сгущай! Ее как раз ты вчера починил.
      -Так, ребята, нечего тут прохлаждаться. Сейчас быстренько упорядочим ваши вещи, и в путь. За сегодня уже до Нонбурга махнем. Эх, можно и дальше, только вот в баню вас нужно…
        - Стоп-стоп. Что значит, махнем? У нас рудники, там обязательно остановиться.
     - Да успеете все. Что там рудники, делов на час. А мне завтра в Усть-Цильме быть надо… Или, может, в Трусово закончите? Оставите все там, а оттуда машину поймаете…
      - Так тебе  в Усть-Цильме быть надо, или нас в Трусово оставить?
      - Ладно, поехали…
      Вообще, борьба за время в этом месте – тоже либо местная особенность, либо дань традиции: «Чтобы выиграть время, я решился, хотя весьма неохотно, продолжать свой путь ночью»*, - пишет Шренк, давая понять, что его к тому вынудили сопровождающие, и оставляет в ночи неисследованным район Цилемских рудников, о которых напишет потом уже, в Усть-Цильме, со слов местных жителей: «Во время пребывания моего в Устьцыльме двое из туземных крестьян пришли ко мне с известием, что они знают по Цыльме серебряную руду»*.  Впрочем, мог Шренк и не знать о рудниках.
       И это тоже, похоже,  особенность местного характера.  Скрытность. Особенность, которую мы, скорее, почувствовали, или даже ощутили, а потом уже дали ей определение.  Местный люд немногословен от природы, (Толя – исключение), это общесеверное качество;  а вот скрытность, нежелание рассказывать о том, о чем не спросили напрямую – качество местное, цилемское, берущее, по нашим догадкам, начало еще с Раскола.  Потому и деревень по берегам Цильмы, даже по сравнению с Пёзой, немного, потому все они тяготеют к Усть-Цильме, селу огромному (5 тысяч населения сейчас и 1300 при Шренке) не только по северным, но даже по общероссийским меркам. Ну, Усть-Цильму то все знают, а вот мелкие поселения, скиты – убрать бы  подальше от чужих глаз, спрятать, скрыть. Да и богатства, привлекающие чужеземцев (пришедших, пришлых, а хоть и из соседних Мезени или Чердыни), как то медные и серебряные месторождения, спрятать бы. Или уж, если и не спрятать, коль проболтался  Карамзин, что «с того времени [1491 год, царствие Иоанна III - kvas] u мы начали сами добывать металлы, плавить и чеканить монету из своего серебра»*****, то хотя бы занизить до незначительного содержание меди и серебра в руде…
      На воде мы в 10-40, Толя в своей тарелке. Я показывал его  вам уже в самом начале, поэтому немного деталей

обратите внимание на его правую руку. Это он за фотиком полез, который в зеленом футлярчике, на шее. На молнию застегнутом. Или не застегнутом.

Справа от нас – ружье, обязательный атрибут одежды цилёмы. Но ружье не на стене, оно не выстрелит, а выстрелит фотоаппарат….
    Но пока он развлекает нас рассказами о том, что видит вокруг:
    - Воон, лиственница. Там есть изба, хорошая, с диванами. Ее еще пока не доделали, но диваны уже завезли.  - Эта изба – ориентир, поскольку от нее измерено точное расстояние до первой жилой деревни – Нонбурга.
      - Так сколько, Толь?
      - Хрен да нихрена. Шапку кинь – долетит.

Ну, ту самую, что на фотке, шапку-то. «Которой сто лет в обед». А избы… Ну, тут с каждой избой что-то связано.
      - Вы же проходили избу у Чирки, по левую руку? Так там мужик помер. Ну, прихватило его что-то, так и помер. Мужики пришли, а он уже всё. Там и похоронили. Там певка еще.
      - Что там?
      - Гнилое дерево…
    На Цильме более оживленное, чем на Пёзе, движение, уже через полчаса встречаем первую лодку. Вообще, их дальше будет много,

со всеми надо поздороваться, притормозить, поговорить, заглушив мотор. А то и хлопнуть…. На скорость движения и желание побыстрей дойти до Усть-Цильмы это, видимо, не сильно влияет, по крайней мере, это влияет меньше, чем наше желание спать ночью или ходить по берегу днем. А собачка в лодке – непременный атрибут, как и ружье.

     Сейчас и мы испытываем некоторое нетерпение – навигатор разряжен, поэтому мы лишь примерно представляем место, где идем. А идем мы от Космы вниз, (кликабельно)

к Рудянке… (ну да, схема. А что? Кроме навигатора есть же еще и комп, с озиком, и его зарядки уж хватит на то, чтобы знаковые путевые точки то поставить!)...
      «Горная жила расположена по левому берегу Цыльмы а именно в той части ея бассейна, которая ограничивается устьями рек Космы и Рудянки, находящимися почти в разстоянии 25 верст друг от друга. Около 15 верст ниже впадения Космы, по обеим сторонам этой реки примечается много давнишних шахт, а на большом пространстве, по направлению к Рудянке, по всей жиле, простирающейся на 10 верст, видны следы древнейшей разработки»*.  Время – 12-20, а значит, мы где-то тут. Впрочем, Шренк это все записал со слов «туземных» крестьян, указывавших еще и на какие-то каменные строения, как на остатки печей. Но мы, вслед за Шренком, их не видим.
    Итак, 12-20. Заводской нос. Выглядит это как-то так,

и, не будь у этого места такого названия, вряд ли мы отличили бы его от  другого такого же соседнего носа. По мнению Анатолия, красноватый обрыв – обвалившиеся штольни, но как проверить это, мы себе не представляем, поэтому остается только поверить. Или нет…  Пологий берег за обрывом – место заводских поселений, слобода. (Шорная Слобода – назвал ее Анатолий. Почему шорная? Наверное, логично, рудники 15 века не могли обойтись без лошадей, но это пока фантазии).

Существует легенда, что уже в более поздние времена в штольнях по правому берегу завалило людей. На верхнем фото – предполагаемое место. Через примерно полчаса хода, обходя Заводской нос, причаливаем у избушки Заводская. Собственно, это и есть место предполагаемых Цилемских Заводов.

Поляна вокруг избушки поросла малиной и кустарником, как это всегда бывает на освоенных, но оставленных впоследствии людьми пространствах.

В избушке – снова два охотника, снова слегка нетрезвых,  живущих тут уже сутки. Должны были идти выше, но снова проблема с собакой. Нет, просто убежала. Но найти пока не могут…
      Буквально в пятидесяти метрах от избушки по лесовозной дорожке начинается бор с регулярными полосами в сторону леса: такие ложбинки – горки – ложбинки – та самая регулярная структура, которую описали Шренку туземные крестьяне, и которую мы с Олежкой безуспешно пытались рассмотреть с самолета.

     Вот утверждается, что это и есть старые рудники, регулярная структура которых -  чередующиеся осевшие штольни и отвалы выбранного грунта.  Периодичность этой структуры – примерно 20-25 метров, но детального ее изучения не было никогда. Более того, здесь в 80-е годы была сплошная лесозаготовка, и, как следствие, все это перепахано трелевщиками, а сам лес представляет собой очень молодой бор. Единственные, кто пытался изучать эти места – это геологи, использовавшие избушку, как базу для практики молоденьких первокурсниц, с седыми профессоршами во главе, покоренными обаянием и красноречием Толи.  Судя по тому, как  Анатолий увлеченно рассказывает нам об их работах, рассыпая при этом названия пород и минералов по всему беломошному бору, похоже, взаимно. Следующая фотография – это шурф, сделанный в 80-м году руководителем – минерологом руками Анатолия, прямо на месте древнего шурфа с деревянными стенами. Будущие археологи, я думаю, его еще вспомнят.

В другую сторону ложбинки  идут к ручью, который называется Заводской, и у которого, по мнению Анатолия, и стояли плавильные печи.

    Но и тут нет ничего, что напоминало бы о древних, самых древних в истории Руси, как государства, заводах… еще раз проходим по этим местам. Нет. Никаких зацепок ни глаза, ни шестое чувство, не находят – нет тут явного, как на Волоке, указания на избы, нет тут фундаментов или бугорков на их месте, печей или отвалов. Обычно, места концентрации энергии наших предков чувствуются подсознанием (или мне так кажется), определяются заметно усиливающимся волнением, но нет. Не вижу я этого тут, хоть и пытаюсь настроить себя, нарисовав картинку в голове  - вот Иван Третий, посылающий двух немцев, Ивана да Виктора…
    Кроме фразы из школьного учебника о том, что горное дело на Руси начиналось на Печоре, пожалуй, нет никаких ассоциаций. Оно и немудрено – напутствуя нас в Архангельском музее, Андрей Ружников сказал: «Завидую. Во-первых, на волоке побываете. А во-вторых – Цилемские рудники. О них же вообще никакой информации нет…». Есть страничка у Карамзина, есть статья у Окладникова, да брошюрка «500 лет Цилемским рудникам», изданная в 1991 году музеем Цилемской средней школы и переснятая мной на фотоаппарат в доме Толи в деревне Нонбург.
    ...2 марта 1491 года Великий Князь Иоанн Васильевич III посылает на Цильму невиданную экспедицию, в которой 60 человек с Великого Устюга, 100 – с Северной Двины, 80 – с Пинеги, еще 100 – с Вычегды, Выми, Сысолы и Чердыни. А во главе – два специалиста-немца (рудознатца) и главный «менеджер» – грек по фамилии Палеолог. Вообще, чтоб нам не говорили, а Россия никогда не была патриархальной. Смотрите: не будь княгини Ольги – вопрос, куда б завели ее внука и крестителя Руси Святого  Владимира его теологические размышления, и не Софья ли Палеолог первопричина европеизации Руси 15 века, приглашения итальянцев и  строительства Московского Кремля?  А о более поздних наших властительных дамочках вообще умолчу… Вот и серебро с медью, из которых была отчеканена первая русская (в том смысле, что совсем русская, а не только «сборочное производство»), монета, открывает экспедиция, ведомая греком по фамилии, до боли напоминающей фамилию бабки Грозного в девичестве. А внук (ну, Грозный, в смысле) преподносит своей дочери уже золотую медальку, тоже из отечественного металла, и тоже Печорского (Цилемского). Но ведь так не бывает, чтобы в 15 веке полутысячная экспедиция отправлялась бы в места, неизведанные вовсе, и чтоб не за данью или завоеваниями, а заводы строить? У меня лично нет сомнений в том, что о серебре и меди здесь было уже известно к тем временам, когда они отправились в путь. Ведь путь-то этот существовал уже столько же лет, сколько существовали рудники после… И это в 1491 году. Экспедиция возвращается через 7 месяцев, а в 1496-м  на берегу Безымянного ручья, ставшего с тех пор Заводским, начинает работать медеплавильный завод. 1491-й. Ни Мезени еще, ни Усть-Цильмы нет на карте, да и карты-то нет: ведь и иго закончилось на Угре как  11 лет, и Новгород покорен Москвой как 13, и рухнувший Успенский Собор в  Кремле как 12 лет Аристотелем Фиораванти заново  построен. А Колумб лишь через полтора года отчалит от берегов Испании. Да и Магеллану только 11 стукнуло. Кстати, вот еще сопоставление дат. В 1496-м, когда завод начинает работать, Петр Ушатый с братом и в сопровождении 2000 поморов обходят на лодьях Нордкап (Мурмонский Нос), разбив по пути шведский флот, взяв в плен шведские корабли и подчинив северных скандинавов  (хм. Не подчинив, а обратив, вернув в подданство). А через три года тот же Ушатый ведет на Югру ту часть экспедиции, что идет Пёзским Волоком, чтобы встретится с Курбским и Бражником на Печоре. Но вот что интересно – ни слова в знаменитом «Дорожнике», написанном по следам того Югорского похода,  нет о заводах. А не могло не быть, коль заводы были? Или от "немцев" (= Герберштейна, автора "Дорожника") прятали?
    И еще интересно. Дальше история содержит упоминания о множестве экспедиций на Цильму в поисках руды. В начале правления Грозного отправляется туда Иван Федорович Шишкин. В начале 17 века на Цильме начинается серебряно-медная лихорадка – посадские люди из Москвы, экспедиции Строгановых, немцы… Яков Литвинов в 1618-м, его сын Мосейка  в 1619-м, Дмитрий Исаев (Минка) в 21-м. И далее со всеми остановками, с сообщениями о баснословном богатстве руды одних и о пустоте других, вплоть до Журавского в начале 20 века и Чернова, нашедшего в годы войны золото на соседней Пижме. Это, кстати, похоже на правду – на мое замечание о существовании параллельного, пусть и не столь известного, волокового пути двумя Пижмами, Мезенской и Печорской (см Нулевую Версту), Анатолий сказал:
      - Нашей Пижмой не пройдешь. Там старательская артель, все перекрыто. Либо развернут, либо, были случаи, вертолетом перенесли туристов дальше по маршруту.  – Я (kvas), конечно, за достоверность не ручаюсь.
        Но о работающих заводах – ну совсем ничего, кроме одной лишь топонимики. Разве что у Бартенева в «Записках РГО» от 1897 года, что древними заводами было занято 4 квадратные версты. Вот тут и мы остановимся. Квадрат стороной в две версты, не содержащий явных указаний на точки интереса, как то избы, печи и штольни, мы не будем исследовать. Даже металлодетектор доставать не станем – непонятно, что и где искать. Но то, что сюда нужна комплексная, историко-археологическая экспедиция – факт. Нельзя же ничего не знать о первом вообще, во всей ее (России) истории, медеплавильном заводе, ведь нет?
    В 14-20 отходим от Заводов. Отходим несколько разочарованными, ведь единственное, что мы увидели реального – периодическая структура, идущие параллельно друг другу валы и ложбинки между ними. Но отходим в уверенности, что, были заводы (да были!),  нет ли, руду отсюда везли. Везли Пезским Волоком, а как иначе? Отходим, пообещав добавившим, и от того еще более расчувствовавшимся охотникам, что, встретив их собаку, постараемся ее направить к хозяевам. Эхх, Россия…

Через десять минут навстречу нам идет еще лодка, с установленным на нее импортным мотором. То, что «иномарки» тут сразу бросаются в глаза – похоже, свидетельство относительной бедности Печорского края по сравнению с Мезенским. Но пока это чисто внешне – народ более беден и более пьян. Еще десять минут хода, и – собака!

    - Ну, и чего ж ты назад-то не идешь, к хозяевам? – спрашиваем мы. Несколько раз пристаем к берегу, пытаясь прогнать ее в направлении людей, но она раз за разом пытается увязаться за нами. Раз на пятый, вроде, поняла… А по левую сторону уже Рудянка – река, ограничивающая весь этот рудоносный район. Теперь нас ничего больше не держит: всё, Анатолий, газу!
    В полчетвертого новая встреча. Снова две лодки, снова рыбаки, снова навеселе. Нет, не то слово. Дети, заткните уши, дамочки, простите..... Причем в каждой лодке было по одному человеку, и вроде, все шло, как уже заведено – приветствия, поиски бутылки… вот, во время этого поиска рулевой на ближней к нам посудине и стал звать:
    - Кузьмич!
Поскольку никто не отвечал, мы подумали, было, что перепутал с устатку товарищ, но голос его становился тревожней и тревожней.
    - Кузьмич, Кузьмич! Ты где?! – и дальше, обернувшись к напарнику, испуганно. – Слышь, мы Кузьмича-то потеряли!
    Не будь первого случая с собаками на Косме, мы бы так не испугались. А вот что делать в такой ситуации, когда к вам подходит лодка «туземцев», экипаж которой всерьез полагает потерю члена?
     - Кузьмич! – хором начинаем орать мы, а я уже подбираю слова для звонка в МЧС. Но тут брезент в лодке на носу начинает шевелиться, и из-под него появляется нечто. И прямо на глазах лицо его белеет, волосы, прподнимая шапку, становятся дыбом, а глаза выкатываются из орбит. В общем, потом-то стало понятно. Человека в состоянии полной отключки вдруг вырывают из лап тревожно-кошмарного сна на грани «упоения», и, еще не отойдя от кошмаров Морфея, первое, что  видит он – надвигающийся на него монстрообразный Гризлик на поплавках. Воистину, конец света. Но, прочухав, что сей уродец не за ним еще пришел, ущипнув себя для верности, он расслабляется и начинает по-детски хохотать взахлеб…

Ох, Боже  ты мой.  Идем и мы, начиная уже по-детски подхохатывать. Лучше пейзажами любоваться…

Но и в пейзажах не все гладко -

- на реке несчастье чаще всего одно.
    Начавшийся в районе пяти вечера дождь уже не прекращается до семи, сопровождая осенние пейзажи незамысловатыми рассказами Толи о… да обо всем. Вот избушка Антипа. У него трехлинейка была, а когда пришли ее конфисковывать, он ее закопал, у ручья. Весь берег перекопали, так и не нашли. Антип с ними вместе ручей копал…
    И этот мотор заглох после заправки. Полчаса заводили, - завели. Но и тут от Пезы отличие, там – песок в канистре, а тут – вода. И дождь слегка стих лишь около семи, при виде первых домов первой в этих краях жилой деревни. Нонбург. 19-30. Пристали. Разгрузиться – и в баню к Толе. Счастье…


продолжение следует...

*Александр Шренк. "путешествие к Северо-Востоку Европейской России..."
***** Н.М. Карамзин "
История государства Российского"

  • 1

Продолжения! Во всех действиях!

(Анонимно)
Последняя фраза понравилась! ".....продолжение следует!"
Хотя,на мой взгляд,ранее ты писал более художественно.Я имею ввиду твой ранний период.Несмотря на то,что те описания тоже подходили под формат дневников.Но это чисто мое мнение.)))) Удачи!

Re: Продолжения! Во всех действиях!

Продолжаем поиски стиля... Или от настроения и загруженности на работе. Чейта, совсем беда со временем.

Re: Продолжения! Во всех действиях!

Аффтор более художественно пишет, когда разом и по свежим воспоминаниям. А сейчас уже меньше эмоций, больше рассуждений. Хотя нет - рассуждений всегда много))))

Re: Продолжения! Во всех действиях!

добавь еще: "слишком много!" Сговорились...

Re: Продолжения! Во всех действиях!

Взялся за эпохальный труд - терпи! За рассуждения и читаем. Кстати, если не путаю, в арабском полумесяце начало тоже было более красочным...

Re: Продолжения! Во всех действиях!

А это тенденция. Ты прав: приехал - распирает, а потом начинается текучка, планы следующих поездок... В общем, надо что-то менять.

Одно из возможных положений завода

Член Петербургской Академии наук, известный русский ботаник Александр Шренк, посетивший эти места в 1837 году, обнаружил следы прежнего горного производства: "шахты и подземные ходы, развалины, плавильни и кузницы, жилых строений и магазина", а также "несколько молотов, долот и других орудий, необходимых для горных работ". Рудное месторождение располагалось по притоку Сулы реке Суве или Сойме, "около 60 верст выше деревни Коткино, лежащей на берегу Сулы, в 100 верстах от ее устья, если ехать водой, и только 40, если ехать сухим путем". Ныне это территория Ненецкого округа. Похоже с Рудянки тебе надо было подниматься к верховьям Соймы, что уже впадает в другую реку. Геологи обнаружили в 40-х южнее ближе к Пижме золотишко, с тех пор там действительно орудуют "черные копатели" - местные туда бояться ходить (уже больше полвека там "золотой мафии").

Не забывай, что после нахождения руд основали Пустозерск в 1499 году, а никак не Усть-Цыльму, которую в 1545 -ом.

Edited at 2012-11-30 15:23 (UTC)

Re: Одно из возможных положений завода

Комментарий этот требует, однако, развернутого ответа.

"Член Петербургской Академии наук, известный русский ботаник Александр Шренк, посетивший эти места..." в 1837 году был выпускником университета, 21-лет от роду. Членом, профессором и т.д. станет он потом. Цитируемую книгу он опубликует в 1855-м, уже со всеми рангами. Ни на Цилемских, ни на Сульских рудниках Александр Иванович не был,и рассказы и о том, и о другом месте он приводит со слов местных жителей, дополняя их уже потом, в процессе издания, ссылками на других мастеров - рудознатцев, о чем честно сообщает на 190-192 страницах первого издания своей книги. К Суле он еще раз возвращается в конце, уже осенью, на пути через тундру из Пустозерска в Мезень, и то лишь в том контексте, что, мол помните - та самая Сула, о которой "я в начале лета в Усть-Цильме говорил".

Но это ничего не меняет: Рудники были и на Цильме, и на Суле. На Суле, по рассказам, богаче, на Цильме - раньше. На Цильме - заводы. Я не ставил целью исследование Сульских рудников, меня занимал (и продолжает занимать) вопрос, как выглядели, где были и были ли заводы на Цильме.

А Пустозерск - да, в 1499-м основан. Как центр медной промышленности - вряд ли: Острог, центр меновой торговли, застава...

  • 1