kvastravel (kvastravel) wrote,
kvastravel
kvastravel

Categories:

«Вася – Кася», или взгляд на праздник деревни Шотовой со слегка иной стороны.

 

            Праздник Шотовой родился на моих глазах. Вернее, вспомнился и восстановился. Вот уже несколько лет кряду Шотова празднует день деревни, совпадающий примерно с датой освящения Храма Покрова Пресвятой Богородицы. В этом году Храму 103 года. Я же в Шотовой минимум пару-тройку раз в год оказываюсь, попадаю и на этот праздник, и на день Сашиной памяти… а Сашки-то уж почти семь лет, как нет. Но вот удивительно – считая Шотову уже совсем своей, раз за разом открываю для себя всё новые и новые её стороны.        

23 июня, суббота. Тут бы написать, что взгляд на Шотову в этот раз был не «со стороны», а вообще, сверху. Практически, с небес, поскольку впервые за всю историю, я сюда прилетел.  Но едва самолет коснулся неровной поверхности Карпогорского аэродрома,



попрыгал по ямам заросших травой «рулежек»

и замер в строю таких же «внедорожников»,

как и он сам, ваш покорный слуга вывалился из него и слился с травой полосы, отличаясь от неё лишь более бледным оттенком зеленого, примерно, как у только взошедших ростков посаженных на огороде бобов.

Еще бы. Посадке в Карпогорах предшествовали шесть часов работы аэрофотосъемщиками, с посадками в Мезени и Сафоново, но это история разведки предстоящего осенью маршрута, то есть совсем другая история

Поэтому, когда летчики предложили сделать круг над Шотовой, я радостно согласился, переуступив  это почетное право более достойному Мише Суховерхову -

 – собственно, кому, как не ему, смотреть на творение рук своих сверху.   (Для тех, кто не читал о Шотовой, Миша – инициатор восстановления Покровского храма. Впрочем, лучше один раз увидеть). А роль фотокорреспондента взяла на себя его дочь – Настя.

(за роялем, в профиль)

Самолет махнул крылом Карпогорам

вышел над Пинегой на курс

(как вам сосна, а? одинокая…)

и вот уже Шотова.

Видите – Пинега отошла от церковного холма, оставив после себя цепочку озер – стариц (курья, зовут их здесь)? 100 лет назад основное русло было тут, и пристань была прямо под церковью. Кстати, видно, что деревня разделена, и вправду, на районы - околотки: справа, чуть дальше от храма – Носовка, через лесочек – Чернильница, еще дальше – Морозница. А за широкой полосой леса уже другая деревня – Марьина.

            Самолет делает круг над Шотовой, машет крылом дому Суховерховых

и уходит над деревней,

через заливные луга

снова на Пинегу,

к Карпогорам…

Найдете новый храм Петра и Павла? Ладно, справа, самый ближний к реке комплекс построек. А это уже противоположная, дальняя от реки часть райцентра.

Все фотографии Шотовой в этой части (с воздуха) сделаны Настей Суховерховой.

А мы прощаемся с самолетиком,

 летчиками и Олежкой, выполнившим основную часть работ по разведке нашего маршрута (о чем мы напишем отдельный пост) и успевшего за время полетов посетить музей Шотовой, оставив там запись от лица полярников, летчиков, аэрофотосъемщиков и просто москвичей в одном лице.

А я останусь на праздник. И все что я написал до сих пор – не имеет к празднику прямого отношения, поскольку под словами «иной взгляд» я имел в виду совсем другое.

24 июня, воскресенье.

Ну что, как и написано в программке – в музей? Шотовский музей со времени моего последнего визита приобрел еще две комнаты – теперь экспозиция занимает тут аж 6 комнат на двух этажах.  Я умышленно не буду фотографировать экспонаты, хоть и купил билетик на фотосъемку. Просто потому, что почти уверен, что каждый, кто следит за Шотовой, рано или поздно там окажется. Самое интересное то, что музей живет – там все время появляется что-то новое, кроме различной утвари и предметов быта (расписные саночки из дома Суховерховых, или настоящий ткацкий станок, на котором работают настоящие селянки. Да что там работают – дают мастерклассы), самое интересное там – настоящая история. Или, вернее, память. Здесь собираются истории родов, фамилий, домов и дворов… Записываются, издаются, хранятся. Всё это силами вот этих пяти женщин,

самостоятельно, без чьей бы то ни было помощи, в собственное, «свободное» (ага, в деревне-то) время. Да так, что в этот раз  за опытом сюда приехал музей соседней Ваймуши. Такой же по статусу, народный.

Я не оговорился. В Шотовой пишут книги и издают их. Это и есть мое новое открытие…  Вот и первым пунктом в программе праздничных мероприятий – презентация написанных и изданных шотовогорцами книг.

Любовь Егоровна Стахеева – преподаватель литературы. Но все равно  не может сдержать волнение, представляя односельчанам свою книгу «Дом на Морознице».

Дому на обложке 130 лет, и в этой небольшой книжке целая череда людских судеб и трагедий. В руках у Любови Егоровны письмо невернувшегося с фронта Ивана Земцовского

от которого пришло всего-то два письма и три открытки, начинавшиеся всегда словами «Добрый день! Весёлый час!». Он из карпогорского выпуска 41-го, из которого домой не вернулся никто.

            Как-то само собой получается, что люди переходят к военной теме. Может, виной тому календарь – сегодня ведь 24 июня, третий день войны… В Шотовой на сегодня не осталось больше ветеранов - фронтовиков. Но тем острее стали их воспоминания, записанные Юрием Кордумовым во второй шотовогорской книжке. «Где она – правда?»

Юрий Александрович долго копался в интернетах, запрашивал архивы… А книгу написал совсем другую, с историями, в основу которых легли рассказы самих фронтовиков. Которые, конечно же, несколько отличаются от того, что он видел в архивах. Так, в предисловии, автор пишет, что «все ветераны как один утверждают, что никогда не кричали «За Родину! За Ленина! За Сталина!» В атаку поднимались молча, по взмаху руки, с одной мыслью: «Господи, помоги»». А на своей презентации подчеркивает, что его задача – сохранить память о ветеранах, таких, какими они были при жизни, настоящих, не приукрашенных историей и цензурой. «Вася-Кася» - название рассказа из этой же книжки. Я слышал раньше эту историю, да и соответствующий стенд в музее появился несколько раньше.

Сидевший и очень внимательно слушавший на презентации пожилой человек, хирург карпогорской больницы,

сказал мне потихоньку, что никто его «Касей» не звал, звали, используя имя матери. Но я сразу не записал, как, а потом забыл.  Память ведь сложная штука. А хирург знал, что говорил. Долгое время Кася играл в Шотовой роль этакого «городского дурачка» - знаете, такие есть во многих городах. В туристических – так иногда специально туристам на потеху показывают (помню, в Кельне нас с таким даже знакомили, к удовольствию и нас обоих, и окрестных фотографов). Да. Но Шотова – не туристическое место, и хохотали под его рассказы в основном собутыльники. А Касю потом, обиженного и пьяного, вытаскивали из канавы сердобольные селяне. Лишенный рассудка, он сразу забывал обиду. Но память – непростая субстанция, видимо, она мелькала в его голове, и он снова напивался, пытаясь ухватить ее обрывки, но снова оказывался в канаве под хохот собутыльников. Пока поверивший в его рассказы школьный учитель не смог, потратив десятилетия, доказать, что «Кася» - никакой не Левченко, а их односельчанин Вехорев Василий Валентинович, которому не повезло. Он выжил в 43-м. Единственный из всех, раненый и контуженный, без оружия и документов, он вышел к своим. И никто теперь уже не узнает, в какой момент он потерял рассудок, в том бою, или в руках встретившего его заградотряда. В книге есть подробности его жизни – Юрий Кордумов записал, о сердобольной вдове, увезшей его на другой край страны и давшей свою фамилию, но оставившей потом…. А «Кася» получил Орден Великой Отечественной войны, в 1986-м. А в 88-м умер.

            Я долго разглядывал лица этих людей.


Бабушку Зину-то узнали, из фильма? Это она рассказывает, в чем была одета в День Победы…


Что их так тронуло? Воспоминания? Или память…

Вторым пунктом праздника – молебен в Храме. Прощаемся с музеем

и идем к церкви.

 Вообще, в старину в пинежских деревнях бывало обычно два праздника, один – храмовый, в Шотовой это Покров, поскольку храм Покровский. А второй обычно связан с каким-нибудь значимым событием, светский. Но в Шотовой таким событием оказалось… освящение храма. Вот и получилось, что светский день деревни все равно в память о событии, связанном с храмом. Но, в общем-то наверное, не случайно. Достаточно взглянуть на Шотову сверху.

            Служит Отец Алексей.

Как-то в этот раз очень душевно служит – достаточно короткий молебен, и очень искренняя, добрая и понятная проповедь, которую селяне слушают с не меньшим удовольствием, чем авторов книг в музее. Возможно, потому, что говорит батюшка о добре. Ну, том, которое внутри каждого. И о памяти, которая настоящая. Которая внутри, и которая, собственно, и движет этими людьми. Ну, теми, которые сами восстанавливают храм, создают музей и пишут книги. Нет, последнее, наверное, я от себя добавил.

            Помогает батюшке новый для меня человек – Илларион.

Ему слегка за 20, он местный, лешуконский, служил в монастыре где-то в Коми. А теперь ездит по всем деревням, где есть храмы и часовни, и служит, служит… Истово, говорят, служит, по многу часов читает молитвы. И снова кто-то дергает меня за рукав:

- Ты там намекни, батюшке-то, что на молитве-то с Илларионом не устоять…

Во как. Илларион в Шотовой часто. Служит обязательно по воскресеньям, а то и среди недели раз-другой заедет.

- Так, здорово же, что службы идут, часто теперь…

- Дак, оно то так. Но ведь долго, по три часа, и непонятно всё. Отпугнет народ-то от храма.

- Да кто я такой, чтоб намекать?

- Оно то так. Но смотри, как батюшка-то сказал, Алексей-то! Хорошо-то как и понятно…

А я вспомнил. Как ходили мы с Михаилом Дмитричем и к Алексею, с просьбой начать службы, и к Артемию, и к Владыке – дать нам постоянного священника… И в Суру съездили, к Матушке Митрофании. А она нам тогда и сказала: «Не просите! Никогда ничего не просите. Что выпрошено, то выброшено»… До сих пор в памяти. И добавила: «Трудитесь. Остальное само наладится». Налаживается?

            После службы – снова праздничная программа, в клубе. И снова презентация книги «Ёжки-коренёжки или едрени-фени». Это сборник разных баек и побасенок. Но я что-то остался с батюшкой поговорить, да со всеми знакомыми, и попал к клубу уже в разгар концерта

Это, кстати, чай продают, за пятачок. Пиво есть, в соседнем магазине, за спиной людей на следующем фото.

Специально зашел – продают. И милиции нет, только ДПС у дороги дежурит. А вот нет никого с пивом. Впрочем, разгадка наступает быстро. Появившийся с пластиковым стаканом парнишка подвергается молниеносной атаке тетки, налетевшей коршуном и опустившей нос прямо в стакан. И, достав, его, удовлетворенно произнесшей: «Пей, деточка, это можно!» Деточка, по-моему, пошел ставить рекорд к расположившейся рядом со сценой спортплощадке по количеству подъемов гири.

Хотя, возможно, я путаю, и с «колой» был не он.

Сами. Музей – сами. Концерт – сами. Порядок на нем – сами. Книги – сами. И пишут, и издают. Потому, что сами помнят. Потому и храм сами восстанавливают. На Болотной, говорите, гражданское общество?

Посмотрев немного концерт,

я с благодарностью принимаю приглашение попить чайку в старинном доме Абросовых.

Маки, кстати, правильные, без коробочек, - это если кто меня из наркоконтроля читает (это ж надо было придумать…)

Огромный, очень чистый и уютный лиственничный дом, помнящий вторую половину позапрошлого века, и снаружи, и внутри.

«Модернизация», правда, его слегка коснулась – видите,

проемы дверей, и так низких, увеличены вставками у пола, сантиметров на пятнадцать. Но наклоняться и приседать вам все равно придется, при каждом проходе в дверь. И за 130 лет дом приобретет характерную особенность – ямку у каждого дверного порога,

хранящую память обо всех, поклонившихся этому порогу людях.





Закончится этот день белым вечером, и снова сяду я в "Капогорский экспресс", внезапно удлинившийся вдвое и оттого полупустой, а он целую ночь будет возвращать меня из этой настоящей жизни в какую-то странную, придуманную, полувиртуальную и непонятную, но захватившую большинство из нас.  Зачем-то уносить, отдалять от мира людей, сохраняющих и хранящих в своей деревне удивительную субстанцию. Память.

            «Вася – Кася» умирал в карпогорской больнице. Кто знает, понимал ли он, что все его заслуги признаны, что он – орденоносец и ветеран… Умирая, он закричал: «Немцы!» ...Память…

П.С. Через реку от Шотовой две деревни, Немнюга и Кеврола. Где-то между ними, скорее, в Немнюге, в околотке Погост, и находился Кевроль-город, древняя столица Новгородского Пинежья (см справку в «Нулевой версте»). Две недели назад кеврольцы праздновали свое 875-летие. А я не попал – нельзя, наверное, объять необъятное. И упомнить все нельзя, хоть и хочется. Впрочем, раскопок в Кевроле никто не проводил, и существует мнение, что Кевроль-город был по это сторону Пинеги. Вот, в Ваймуше считают, что в Ваймуше. Такая вот она капризная, эта память.

П.П.С. Еще посоветоваться хотел. Книжки эти стоили 120-150 рублей. Я бы мог предложить авторам (контакты есть) разместить их сканы или тексты на каком-нибудь ресурсе, доступном для скачивания. И дать ссылку на, например, Яндекс-кошелек, открытый специально для этого. Типа, скачал – заплати добровольно, 150 рублей, скажем, в Шотовогорский музей. Как думаете, будет народ платить? Вопрос звучит примерно так – советовать или нет авторам такой способ распространения книжек?

Tags: Шотова, концы, личное, наброски, по России, у друзей
Subscribe
promo kvastravel january 15, 17:01 1
Buy for 10 tokens
Есть. После некоторого дружественного футбола (зачеркнуто) обмена мнениями с издательством, книжка "Были и небылицы" (Серия "Мои Кольца. Мозаики") опубликована в Ридеро, Там она уже есть и ее можно купить, а в Литресах-Озонах-Амазонах и прочих апсторах появится через недельку.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments