kvastravel (kvastravel) wrote,
kvastravel
kvastravel

Путями поморов. Итоги - 2. "Нулевая верста", часть 1.


         Часть первую я ухитрился написать за неделю с момента окончания экспедиции "Путями поморов". Оно и понятно - та часть была связана с эмоциональным восприятием  недавней нашей истории. Вторая часть - это тоже исторический, вернее, историко-географический очерк, но касающийся  истории более древней. Наверное, поэтому я писал его полтора месяца, и даже отправлял на рецензию сотрудникам Архангельского краеведческого музея. Правда, неофициально, по дружбе, но  относиться к написанному, как к научной работе, не стоит - предлагаемый вашему вниманию текст - просто размышления над пройденными только что местами.

Путями поморов. Итоги. 2. «Нулевая верста».

 

 «Именно память делит время
на прошлое, настоящее и будущее,
из которых реально только прошлое.
В самом деле, настоящее – только момент,
мгновенно становящийся прошлым.
Будущего нет, ибо не совершены поступки,
определяющие те или иные последствия,
и неизвестно, будут ли они совершены.
А прошлое существует;
и все, что существует, – прошлое,
так как любое свершение
тут же становится прошлым».

Л. Н. Гумилёв, «Этногенез и биосфера Земли»

 

            Осенью прошлого года мы еще  готовились к экспедиции «Путями поморов»; был в общих чертах сверстан план и график движения. Я собственно, и решился на участие в этой экспедиции именно благодаря этому плану – он охватывал наиболее интересные и значимые точки Русского Севера, такие как Пинежский Волок (теперь село Пинега и  Кулойский канал) из бассейна  Северной Двины в бассейн Мезени, или Пустыньку, где был волок из Онеги в Северную Двину. А волоки для меня всегда были чем-то ключевым в нашей истории, определявшим ход ее течения. Так, еще в студенчестве, начитавшись Карамзина, я двинулся в верховья Ловати… Но сейчас не о том. География Поморья и Севера вообще очень похожа на еловую чащу – крупные реки – «стволы» - расположены параллельно друг другу и «текут» к своему первоисточнику – «земле» - Северному (Белому – Онега, Северная Двина, Мезень;  Баренцеву – Печора; Карскому – Обь и Таз, Енисей) Морю. А вот веточки – притоки стекаются к стволу со всех сторон, своими кончиками практически соприкасаясь с веточками другого дерева - реки. Верховья рек разных систем  часто расположены на расстоянии друг от друга, позволяющем «переволочь» небольшое судно, попав в бассейн соседней реки. Волоков таких множество, так, если в краеведческом музее Мезени вы спросите о пути в Печору, вас непременно спросят в ответ: «какой именно путь вас интересует?» Какие-то пути вы можете найти сами, рассматривая на ночь карту. Такой путь и я когда-то «нашел» на Пинеге: реками Покшеньга – Пукшеньга можно «срезать» широкую дугу Пинеги и попасть в Двину напрямую (ох, вот ведь: одна буковка, а реки текут в противоположных направлениях, беря начало из одного болота, и разделены они цепочкой озер, частых спутников волоков… Да, это, кстати, еще один косвенный признак наличия пути по рекам в древности, когда две речки с одинаковым  названием текут в противоположные стороны, как Ёжуги, Пинежская и Зырянская, или Пижмы, Мезенская и Печорская). Был ли такой путь (Покшеньга - Пукшеньга) на самом деле, я не знаю; мне кажется, был. Даже если не найти тому документального подтверждения, можно просто туда приехать. Мне кажется, человек в состоянии почувствовать, была ли в этом месте в прошлом концентрация жизни, приложения сил и энергии людей. Как физически ощущаются места прошлых бедствий и катастроф, лагеря зеков предыдущего рассказа, например. Впрочем, есть и более объективные свидетельства возможности такого пути. Так что этот кусочек был включен в план по моей, в том числе, просьбе. Сверстав план, мы полетели в Архангельск, в местный краеведческий музей, консультироваться, уточнять. Благодаря этому визиту в составе экспедиции появился профессиональный историк, сотрудник музея Андрей Ружников, и жизнь экспедиции наполнилась новыми знаниями,




комментариями и эмоциями…

(Вставка – ремарка. Я, поставив точку в этом рассказе, решил попросить рецензии на написанное Андрея. Когда он прислал страничку текста, я стал, было, исправлять. А потом бросил это дело, решив целиком вставить его текст в те места, которые он прокомментировал. Уж больно стиль его комментариев мне импонирует! Эти комментарии будут включены в рассказ и выделены также, как эта ремарка)

            Мы сидели в музее уже долго, беседовали, разложив на столах карты, когда в комнату вошла еще одна сотрудница. И сразу разговор пошел по, казалось бы,  другому сценарию. Она начала взахлеб рассказывать о действительно уникальном событии – в Онежский  краеведческий музей коллегами из Норвегии была передана подлинная переписка Александра Кучина со своим отцом, Степаном Григорьевичем, остававшимся на Онеге  всё то время, когда его сын служил на норвежских судах и занимался океанографической деятельностью в Бергене. Переписку эту надо еще изучать, чего только стоит тот факт, что она на норвежском. Отцу с сыном было что обсудить – старший Кучин был помором и капитаном торговых судов. А младший, Александр Степанович Кучин - штурман норвежской шхуны «Фрам», на которой шла в 1910-12 годах антарктическая экспедиция Руаля Амундсена, первооткрывателя Южного Полюса. Кучин был единственным иностранцем в той экспедиции, включенным в нее вопреки требованию парламента Норвегии,  для чего потребовалось поручительство, которое дали ему  Нансен и  Хелланд-Хансен… Вот, казалось бы, знаешь, вроде, что-то, долго, давно знаешь, а не задумываешься о значительности этого знания. Вдумайтесь: историческую экспедицию Амундсена к берегам Антарктиды ведет русский штурман, 22-хлетний  помор Александр Кучин…

            Знаешь… Вот интересно, знал ли Петр Первый, предписывая будущей экспедиции Витуса Беринга найти перешеек или пролив между Азией и Америкой, что это уже сделано помором Семеном Ивановичем Дежневым чуть меньше, чем за 100 лет до того? (Википедия ошибочно считает его уроженцем Великого Устюга, на самом деле он родом с Пинеги, торговец пушниной; это, однако, не сильно меняет дело – Великий Устюг (УстьЮг) стоит в том месте, где Сухона, принимая в себя воды Юга, становится Северной Двиной). Причем сделано изящно, Берингов пролив был пройден Дежневым с севера на юг, по пути от устья Индигирки(!) до устья Анадыря... Петр, впрочем, не любил поморов, совершено,  надо сказать, взаимно, но знать-то должен был...

            Северные музеи, особенно маленькие, в городках подобных Мезени и Пинеге, да и в Архангельске тоже, имеют одну интересную особенность. Стоит там задать вопрос, как ответ на него будет содержать другой вопрос, а то и несколько. Так они, эти вопросы, и буду расти в геометрической прогрессии. Наверное, это и есть свидетельство «огромности» той истории, той ускользающей памяти, которую они все еще хранят. И огромности расстояний, пройденных на этой памяти. Во многих мировых столицах есть памятный знак «нулевой километр». Точка начала дорог, точка отсчета  расстояний. И еще талисман. И свидетельство гордости за свои пути-дороги. Такие знаки есть в Париже и Риме… В Москве этот знак относительно нов – перед входом на Красную площадь у Иверских ворот. Питерский нулевой километр скромнее – он «притаился» на территории главпочтамта, в 18-19 веках российские километры отсчитывали от него, пока центр «мировых» путей-дорог не вернулся в Москву. За потугами Москвы и Питера считать себя таким центром с усмешкой наблюдает Киев – он-то знает, кто «мать городов русских». Его «нулевой километр» имеет вид глобуса на Майдане Незалежности. А в Архангельске нет «нулевого километра», зато тут есть «нулевая верста». Это скромный обелиск в виде верстового столба на пересечении Троицкого и Воскресенской. Чуть вперед, за него,  и вы у мыса Пур-Наволок, на широченной тут Северной Двине. У этого мыса начинался Архангельск, сюда подходили суда иностранных торговцев, отсюда уходили и сюда возвращались суда поморов… На мысе стоит Гостиный Двор, в здании которого останавливались торговцы, а теперь обосновался областной краеведческий музей. Отсюда начинаем мы свой поход «Путями поморов». Здесь мы зададим себе вопрос, где они начинались и куда они вели, эти пути. А в ответ получим много-много других вопросов. Должен предупредить. Текст, который последует ниже, скорее, раздумья, навеянные пройденным маршрутом, а не описание этого маршрута. Так что извините…

            Да, совет. Я его, впрочем, уже дал когда-то, когда начал вести эту страничку в ЖЖ. Я привык историческую и географическую литературу читать, глядя в раскрытую карту описываемой местности. Не сочтите за труд, откройте соответствующую карту Яндекса. Будет интереснее.


 

 

«Нулевая верста».

           

«Там русский дух… там Русью пахнет!»

А.С. Пушкин, «Руслан и Людмила».

 

            Я еще только «первооткрывал» для себя Карамзина, когда мне попалась эта фраза. «Пришел Рюрик, и с ним русь». То есть русь пришла в славянский Новгород вместе с варягом Рюриком? Меня тогда так поразило, что само понятие «русский», став прилагательным, получило в этой фразе  совсем другие, «цветовые» оттенки, что я стал искать этому и подтверждение, и разумное объяснение. Производить себя от варягов-викингов показалось тогда куда «заманчивее», нежели от «примитивных» славян…

            На рубеже 15-16 веков в посольском приказе Московского Государя служили два вошедших в историю человека. Григория Истому почитают первооткрывателем пути из Руси в Данию вокруг Скандинавии, датируя это событие 1496 годом. Между тем первое посольство Истомы уже возвращалось из Копенгагена, когда в районе Колывани произошло их столкновение с немцами. И тогда Истома принял решение возвращаться другим, морским путем, «на Двину, около Свейского королевства и около Мурманского носу, мимо Соловецкого монастыря… а с Двины мимо Устюг к Москве»  Архангельский Летописец», цитата по книге С.Маркова «Вечные следы»). Ну, в  то,  что путь от Москвы до Соловков Сухоной через Устюг и дальше  Двиной был известен и многократно хожен, я охотно верю. А вот в то, что Истома ведет свое посольство на Север, преодолевая две с половиной тысячи верст от Копенгагена до Мурманского носа, то есть Нордкапа, не ведая, куда, – не верю. Мы прошли этот путь когда-то, и понимаем, что он не близок, а Истома не Колумб, он не открывает новые пути, но возвращается с исполненной миссией. По другим источникам, посольство и туда направляется Двиной с караваном торговцев. И через три года, будучи вновь посланным в Копенгаген, он сразу идет  «морем Акияном да через Мурмонский нос» (там же) и доходит до Трондхейма, а уже оттуда на оленях и лошадях до Гафнии (Копенгагена).

            Летом 1496 г. (в 1478 воссоединились с Новгородом, а в 1480 иго свергли) упоминаемый тобой в конце Петр Ушатый, со своим братом на поморских лодьях выйдя из Двины с отрядом около 2000 двинян, пинежан, устюжан, важан, пройдя вокруг Кольского полуострова, высадился за Нордкапом в Северной Норвегии, по пути разбив шведский флот и 3 корабля взяв в плен, ударил с севера, приведя обратно в российское подданство переметнувшихся к шведам северных скандинавов. Чем не день рождения российской морской пехоты? А в августе на 4 лодьях Истома по свободному пути прошел в Данию. А до приезда Петра в Архангельск еще 200 лет. Да и Архангельска еще не было. (Ремарка А. Р.)

            Ровно (примерно) в то же время русское посольство в Ватикане возглавляет Дмитрий Герасимов; он работает в Папской библиотеке, подолгу беседуя с Павлом Иовием Новокомским – факт достоверный, как и подаренный им  Иовию портрет Великого князя Московского. Собственно, Иовий - автор «Книги о посольстве Василия, Великого Государя Московского к Папе Клименту VII», в которой, между прочими сведениями, есть и такой пассаж: «Достаточно известно, что Двина, увлекая бесчисленные реки, несется в стремительном течении к северу и что море там имеет такое огромное протяжение, что, по весьма вероятному предположению, держась правого берега, оттуда можно добраться на кораблях до страны Китая…». Понятно, что сведения о Руси того времени Иовий почерпнул из бесед с Герасимовым. И, как выясняется, не только о Руси, но и о Северном Морском Пути, и о Китае.

            И Дмитрий Герасимов, и Григорий Истома, были знакомы и многократно встречались с еще одним известным книжником тех времен – Сигизмундом Герберштейном, опубликовавшим впоследствии «Записки о Московии». В отличие от Иовия, Герберштейн сам бывал в России, да и в других государствах, но рассказы об «огнедыщащих горах Севера, извергающих дым и пламя» и о том, что на «Севере лежит неизвестная земля Енграненланд, которая была прежде подвластна новгородцам», он приводит со ссылкой на русских послов.

            Это я о чем? да все еще о вступлении. О том, что в пятнадцатом веке просвещенным людям того времени были известны не только названия «Китай», «Северный путь» в который лежал через Югру и Лукоморье (так называлась тогда Обская Губа, вернее, ее восточный берег), но и земли по другую сторону «нулевой версты», огнедышащая Исландия и загадочная  страна Енграненланд, путь в которые лежал мимо «Мурмонского Носа» – Нордкапа. Трудно сказать, что Герберштейн, вслед за Герасимовым, подразумевал под названием Енграненланд, но с  известной долей фантазии Сергей Марков полагает ее Гренландией… Впрочем, почему бы и нет – Шпицберген (Грумант), например, поморам известен был настолько, что там существовали постоянные поморские поселения, а кого Герасимов считал древним новгородцами, не Рюкову русь ли – остается только гадать… Западное, правда, направление было из разряда уходящего в далекое забытье прошлого, граничащее уже с легендами, а восточное содержало в себе налет этакой мечты – фантастики, типа, пути на Луну во времена сразу за полетом Гагарина. Впрочем, мечта быстро воплощалась в жизнь.

            Сразу после встречи в краеведческом музее Архангельска находящаяся в транспортном, т.е. в погруженном на фуры, состоянии, экспедиция двинулась дальше, по дороге, идущей правым берегом  Северной Двины, вверх по ее течению. Так и поморы шли на Восток, если только выбирали путь речной. Морским путем можно было выйти в Белое  Море Двиной. Впрочем, и тут оговорка. Датой основания Архангельска принято считать дату подписания Грозным соответствующего указа, 1584 год. Но к тому времени у мыса Пур – Наволок уже триста лет как существует Михайло-Архангельский монастырь, о разрушении которого достоверно известно под 1419 годом. Но вот мы поднимаемся по Двине, где в районе поселка Луковецкий  (читали «Золотые Окна»? там, где разваливается Чухчерьма…), автодорога «спрямляет» угол, образованный Северной Двиной, принимающей Пинегу в 20 километрах от этого места, у Усть-Пинеги. А сама Двина тут огромна, она распадается на многочисленные рукава, огибающие столь же многочисленные острова. На одном из этих островов, Курострове, начался в 1711 году жизненный путь еще одного Великого Помора, Михайлы Ломоносова, но мы туда не дошли, поэтому это другая история. А за островами, на левом берегу, и находился центр страны поморов тогда, когда ни Архангельска, ни Ломоносова и в помине не было. Холмогоры. Местные, кстати, «ударяют» при произношении на первое «о»… Страны огромной – от Онеги до Мезени, в новгородских летописях именуемой Заволочье,поскольку за волоками от Новгорода – из Онежского Озера в Белое, и из Шексны в Кубенское озеро, откуда и берет начало главный проспект Поморья – Сухона, превращающаяся за Устюгом в Северную Двину. Собственно, глядя на карту, можно, наверное, очертить эту область, Поморье, или Заволочье, ее естественными границами. Онега, Двина и Мезень – три главных реки, три столбовые дороги этой страны. Страны, конечно, не в политическом смысле, хотя я и тут чуть позже оговорюсь. Онега – граница с запада, ее западные притоки берут начало с водораздела между Онегой-рекой и Онежским озером. Онего-озеро – это уже балтийский бассейн, куда новгородцам прямой путь Волховом и Свирью. С востока я Поморье ограничил бы Мезенью-рекой, хотя тут спорный вопрос – более восточная Печора тоже заселена, а волоки в нее из бассейна Мезени (и Двины) многочисленны и относительно несложны. Но Печора – это уже Баренцево море, а Поморье хочется почему-то ограничить Белым Морем – внутренним морем этого края. С юга же все еще проще – перед тем, как стать Северной Двиной, Сухона течет на восток. Вот это и есть южная граница. А когда, приняв Юг, Сухона становится Двиной и поворачивает на север, в районе Котласа к ней присоединяется Вычегда, текущая от Предуралья на запад. Это продолжение южной границы Заволочья; Вычегда берет свое начало в непосредственной близости от Печоры и Камы, очерчивая область, внутри которой остаются и Двинская Пинега, и Мезень с Вашкой. Вот я и перечислил не только границы Поморья, но и внутренние пути этой страны – обширнейшей территории, населенной поморами по берегам указанных рек и их притоков, в сообщении друг с другом преодолевающих по этим путям расстояния, способные вселить некую, если и не панику, то оторопь среди наших современников.





продолжение следует...
Tags: Архангельск, Путями поморов, кольцо, по России, путешествие
Subscribe
promo kvastravel january 15, 17:01 1
Buy for 10 tokens
Есть. После некоторого дружественного футбола (зачеркнуто) обмена мнениями с издательством, книжка "Были и небылицы" (Серия "Мои Кольца. Мозаики") опубликована в Ридеро, Там она уже есть и ее можно купить, а в Литресах-Озонах-Амазонах и прочих апсторах появится через недельку.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments