kvastravel (kvastravel) wrote,
kvastravel
kvastravel

Categories:

Кавказское кольцо. Эпилог. "По эту сторону". 1. Цхинвал.


В начало



Эпилог. По эту сторону.

Бесполезна нам наука, коль творим не то, что надо, –
Посуди, какая польза от закопанного клада? 

Шота Руставели. «Витязь в тигровой шкуре». В переводе Н. Заболоцкого

            Самое интересное, что и российский пограничник задает такой же вопрос:

              Как Вам Грузия? – и уточняет, что его больше интересует техническая сторона, то есть, где, как, с какими трудностями мы получали визы, сколько они стоили, где, как, с какими вопросами пересекали границы. И сразу объясняет причину интереса – все выезжающие россияне спрашивают о том, что происходит на других границах Грузии. А то, что там здорово – он и так знает. Российская граница тут тоже работает на удивление четко, без лишних вопросов и придирок. Таможенники – осетины открывают нам причину. Пограничники тут московские, часты проверки, застава под пристальным контролем руководства. Да и таможенников это, ну как бы сказать помягче, дисциплинирует. Впрочем, дисциплина не мешает таможеннику предложить мне выбор – пройти рентген или… ну, подарить, что-нибудь, что ли. Я, правда, каюсь: эксперимент не был чистым, поскольку  дословно фраза звучала определено так: «А теперь можно поехать на рентген, и всё». «Раз можно поехать, значит, можно не ехать?», – начал я упражняться в логике, тем самым спровоцировав дальнейшее развитие сюжета. А Валя расстроилась. «Какая, нафиг, борьба с коррупцией, если даже ты провоцируешь служителей сам?», – и не разговаривала со мной целых минут пять. Подарок, правда, был совсем уж символический. Я, кстати, продолжал второй эксперимент – рация лежала по центру багажника. Таможенник просто отодвинул ее в сторону. Итого полчаса на границу, без каких- либо вопросов. А граница открыта с 6 (ой, или7?) утра до 11 вечера.

            Плавно спускаемся с гор в долину, прямо, опять по Пушкину: «Я переправился благополучно. Наконец я выехал из тесного ущелия на раздолие широких равнин Большой Кабарды».  (Путешествие в Арзрум»). Разве что, если переправой считать нашу границу. Дорога здесь превосходного качества, милиция в белых, по причине жары, а может, праздника, рубашках. И сразу же нас тормозит. Последний раз нас останавливали в Армении, и мы успели отвыкнуть. Но служивые тут беспристрастны и нелюбопытны – короткий просмотр документов и – «счастливого пути». Это первый. В какой-то момент перед нами из боковой дорожки выруливает «Нива», достаточно близко, чтобы я возмутился – «Мог бы и подождать». Но «Нива» начинает вести себя так, что сразу становится понятно, что подождать она не могла. Потому что целью выезда явно была провокация: стоило начаться сплошной, как она начала тормозить, смещаться вправо, показывать поворотником – в общем, из всех сил призывала обогнать. Потом зона запрета закончилась, и она устремилась вперед. Потом снова началась, и снова по тормозам. Ну, очень уж откровенно. Тут же случился пост ДПС, перед ним «Нива» свернула на боковую дорожку, и я видел в зеркало, как развернулась. А меня остановил инспектор. Проверив документы, он снова пожелал счастливого пути, а я ему сказал: «Спасибо». И добавил – «За предупреждение». Благодаря этой провокации я понял, чего мне ждать от северокавказских гаишников. Не будь этой Нивы-прививки, я бы в расслабленном состоянии точно влетел бы в более серьезную подставу, а так – собрался, мобилизовался… В общем, Родина, в концентрированном виде.

            Но больше нас сегодня никто не останавливал, хотя постов, в том числе вместе с медиками на скорой, было много. Так и въехали во Владикавказ, оказавшийся на удивление приятным городом. Достаточно большим, с широкими проспектами, достаточно ухоженным – чистота бросилась в глаза сразу, хотя и слегка провинциальным. Даже Гармин знал тут гостиницу под названием «Владикавказ», в которую мы и направились. Подождав заселения летного экипажа, обнаружили, что гостинца вполне прилична, двушка стоит тут 2000 рублей, это с завтраком и со стоянкой во дворе. И с неплохим видом на Терек, парк на другом его берегу с сияющим колесом обозрения

и мечеть.

Как-то так вышло, что мы не обедали сегодня – вот что значит, нет с нами мамлюка. Побросав вещи, идем на улицу. Сначала через пешеходный мостик и парк. Несмотря на поздний час, тут многолюдно, очень много семейных гуляющих, с колясками и детьми за ручку. Это один из главных показателей спокойствия для нас – раз люди гуляют вечером с детьми, значит, нечего бояться. По старым улочкам снова выходим на набережную, отделенную тут от русла Терека гидросооружениями, снова переходим мост, теперь уже автомобильный, на левый берег, отмечая, что мосты охраняют, один - грифоны, а другой - тигры (барсы?). У тигров, кстати, такие выражения морд, как будто они только что прослушали лекцию о своей защите. Ресторанчики с правой стороны мы пропустили; разве что заглянули в пивнушку около гидросооружений, но там была только сушеная рыбка в пакетиках к пиву. Левая сторона встретила нас сияющей огнями дискотекой и скромным стейк-хаузом в подвальчике. Почему-то там, а не на дискотеке, мы решили поужинать… и объелись так, что шли до гостиницы, медленно переваливаясь из стороны в сторону, договариваясь завтра не только не завтракать, но и не обедать. Впрочем, это Кавказ, а в мясе тут знают толк.

Эпилог. По эту сторону. 1. Цхинвал.

            17 июля. Владикавказ – Цхинвал – Беслан – Грозный – Пятигорск. Еще с вечера принимаем решение использовать сегодняшний день для максимального удовлетворения любопытства по эту сторону Кавказа. План нашего основного маршрута выполнен, нам до Москвы, если без гонки и с ночевкой – два, или даже полтора, дня, а у нас их целых три. Мы, правда, не знаем, сколько времени уйдет на поездку в Южную Осетию, но за день мы точно обернемся. А дальше будет видно. Тем более, что пройденная Грузия не дает покоя – кому нужна была эта война, и почему мы в ней оказались на стороне… ну, скажем, противоположной Грузии, хотя, по идее, должны были бы просто разделять враждующие стороны. Выезжаем в восемь утра. Город только просыпается – видно, прогулки по вечерней прохладе сдвигают временной график горожан. Поутру делаем фото мест вчерашней прогулки: вот сунитская мечеть,

а вот пешеходный мостик через Терек в парк

и пятиэтажка на набережной.

Достаточно быстро покидаем Владикавказ. Первые километров 40 проходят по степным предгорьям, затем, в районе Алагира, поворачиваем в сторону Главного Кавказа. Дорожка начинает виться вдоль ущелья реки Ардон, постепенно сужающегося, становящегося все более и более горным, а оттого и более красивым. Вообще, именно сейчас отчетливо бросилась в глаза разница между Главным Кавказом и горами Закавказья; первые – более суровые, «острые», «обрывистые»… Военно-Осетинская дорога по-прежнему очень приличного качества, во всяком случае, гораздо лучше Военно-Грузинской. В поселке Бурон дорога  перегорожена шлагбаумом стационарного поста ДПС. Инспектор встречает с улыбкой – дескать, простая формальность, мы Вас проверим, зарегистрируем, и Вы поедете дальше. Подхожу к посту, мне протягивают амбарную книгу, где по образцу и подобию предыдущих записей предлагают оставить информацию. Что ж, не жалко, тем более, что в процессе писанины ведем милую беседу, собеседник – убеленный сединой полковник. Мы же в отпуске, путешествуем, во Владикавказе ночевали…

            – Раз в отпуске, и ночевали здесь, так, наверное, в гостях были, ужинали, – Ага. Прямо блеснули перед глазами габаритные огни вчерашней «Нивы».

            – Нет, в гостях еще не были. Сегодня вечером пойдем. А ужинать – конечно, ужинали.

            – И без вина? У нас так не бывает. Хоть бокальчик, но принимают. Давайте, дыхнем в трубку.

Честно говоря, пивка-то я вчера на ночь выпил, конечно.

            – Давайте. Только давайте посмотрим, что у вас за «трубка». – Мне протягивают некий приборчик с двумя светодиодами, при виде которого я удивляюсь. – Вы этим хотите что-то померить?

            – Нет, это просто тестер. Будет зеленый – ничего проверять не будем. Ну, а красный – тогда проверим, как положено. – Прибор из рук не выпускается. Дышу. Красный. Полковник становится серьезным. – Смотрите, – с этими словами он дует сам, – зеленый. Еще раз?

            – Давайте, – я протягиваю руку, чтобы взять прибор самому, но полковник его не отдает, и снова протягивает приборчик мне. Красный.

            – Заходите на пост.

И тут начинается психологический прессинг, с демонстрацией пачки «уже изъятых прав»

             – …за 0.2 промилле. Знаете, сколько это? Бокал пива на ночь. Будем измерять?

            – Измерять, конечно, будем. Только так, чтобы ни у кого не было сомнений в результатах.

            – Да, сейчас прогреем, – достается откуда-то чемодан с трубками и лентой самописца. Вот тут мне действительно стало не по себе. Что там покажет и на основании чего этот гроб, и как я это все буду потом оспаривать? Честно говоря, мелькнула мысль сдаться. Пожалуй, сдамся. Есть, правда, еще одна подсказка – звонок другу. Еще перед отъездом я обсуждал это вариант развода с хорошим приятелем, московским врачом – нейрохирургом с известной в Осетии фамилией. Он тогда дал мне визитку и сказал, чтобы я не стеснялся и звонил при любой мало-мальски конфликтной ситуации. Я достал телефон. Полковник снова изменился в лице.

            – Ты что собрался делать? – Ага, да ты тоже боишься.

– Звонить!

              Кому же?

            – Своему хорошему другу. Врачу. Я же сказал, что в гости мы завтра пойдем – так это к его семье. – Я называю фамилию.

            – Зачем звонить?

            – Спросить, где  можно   быстро пройти независимую медицинскую экспертизу на алкоголь. Сейчас он скажет адрес, а дочь отвезет. Можем сразу поехать вместе.

            – А что, она с правами? Так ты точно не пил? Ни пива, ни квас?

            – Нет, конечно.

            – Приедешь домой – проверь желудок. Какой-то запашок все же есть. Может, дочь за руль сразу посадишь?

            – То есть едем на экспертизу?

            – Нет. Счастливо.

Сказать честно, настроение подпортилось. Я себе плохо представляю, как бы я судился потом за свои права в Осетии, если я однажды не смог кое для кого, кто улетел из Батуми, в Москве доказать невыезд на встречку, обладая всеми фотографиями, которые, по мнению всех трех инстанций, «не имеют отношение к рассматриваемому делу». «Уж коли попал в руки правосудия – дело плохо». Лучше не попадать.  А доктору Сослану отдельный привет.

            Тут же, в Буроне, уходит направо дорожка в Цей. Она тоже весьма неплоха, наша же начинает забираться на скалы и крутиться по узким полочкам. Машин на дороге мало, в основном, это «жигули» с российскими осетинскими номерами, но пару раз нас обгоняют серьезные аппараты типа «Порше Кайен» и «Лексус» с номерами «независимой» Южной Осетии. Да, это тоже отличительная особенность некоторых постконфликтных территорий – крутейшие авто, ради которых, кажется, и воевали сидящие в них наездники. Что-то не видел я такой «крутизны» в Карабахе. В Осетии – пожалуйста. И в Чечне. И в Косово были, хоть и не так много. К чему бы это? В селении Нижний Зарамаг – большое скопление всевозможной дорожной техники. За этим селом начинается череда сплошного ремонта, ограничений и сужений, приводящих к порталу Рокского туннеля. Сам туннель активно ремонтируется, в нем сильно поврежденное  дорожное покрытие, в нескольких местах дорога сужена до одной полосы, и в условиях полного отсутствия освещения не всегда понятно, движется ли встречная машина уже по узкой части. В сторону от туннеля уходят технологические туннельчики, из которых выползают тяжелые самосвалы с приплюснутыми кабинами, а один раз даже бульдозер. Это картинка не для слабонервных – представьте, что на вашем пути вдруг от стены туннеля начинает отделяться темная махина, постепенно вползающая в пучок ваших фар. Наконец, появляется свет, а вместе с ним – новая картинка потрясающей красоты гор. С южной стороны портал туннеля сторожит БМП с солдатиками на броне. Мы же оказываемся в огромном цирке, окруженном нависающими над ним вершинами. Дорожка делает несколько некрутых  поворотов и начинает плавно спускаться, приводя к посту пограничников. Российский пост тут неплохо оборудован, нас пропускают быстро и без лишних вопросов, слегка удивившись тому, что мы – просто туристы. Дорога за пограничниками снова спускается, качеством она тут уже не блещет, зато на первой же скале масляной краской написано «Спасибо, Россия». Такая же надпись и на вагончике осетинских пограничников.

Впрочем, я не уверен, что на снимке именно пограничный пункт, судя по времени съемки это что-то на окраине Цхинвала, но если это и не он, то у пограничников такой же. Они тут сидят в камуфляжной форме и с автоматами – сразу чувствуется, что ребята конкретные. В вагончике стол, на нем – амбарная книга, в которую записывают данные паспортов. Никаких вопросов.

            Еще через несколько километров дорога спускается окончательно, и начинаются селения. Самые обычные кавказские, высокие глухие заборы, за которыми угадываются дома. Разве что, стариков нет на лавочках около. За одним из таких селений – пост ДПС со шлагбаумом, как и в Буроне, закрытом. Навстречу выходит молодой парень в камуфляжной, но на этот раз не армейской, а милицейской форме, и поднимает руку верх. Останавливаюсь. Рука неопределенно, но, как мне показалось, уверенно, указывает на противоположную обочину, куда я и паркуюсь.

            – Вот так, прямо у нас на глазах, и нарушаешь? – вместо приветствия говорит парень.

            – А что я нарушил? – удивляюсь я.

            – Да ты что?! Через сплошную, на встречную…

            – Я не нарушил, а выполнил указание сотрудника ДПС. Эх, вот так значит, в Южной Осетии туристов встречают…  – Дальше я сетую на то, что хотел рассказать, как тут красиво, что сюда надо приезжать, а вот теперь и не знаю, что говорить буду… Парень начинает смущаться, но все же стоит на своем – ничего он мне не указывал. Но уже не очень уверенно, и постепенно в его голосе чувствуется любопытство.

              А что, правда, туристы?

            – Конечно. А что так удивляетесь, нет туристов, что ли?

            – Нет. Вообще, машин почти нет. С утра стоим, а на обед еще не собрали, – ага, проговорился! Но теперь уже стесняться нечего, – давайте, мы вас отвезем на водопады, там красиво. С мигалками, сопровождением?

            – А что, есть, кого бояться? Сопровождение-то зачем?

            – Нет, как гостей. Туристов. Ну, заплАтите нам чего-нибудь.

            – Нет, мигалки нам точно не нужны. Давайте, я вам оставлю 100 рублей – просто на обед. Но пожалуйста, не нужно специально придираться. Когда вот так придираются  – туристы не приезжают…

            – Нет, я не придирался, а ты нарушил. Ладно, езжай. Эй, 100 рублей-то оставь, на обед!

            М-да. Едем дальше, селений больше, уже есть и перекрестки, на одном из которых опять машет палочкой милиция. Теперь пожилой милиционер просит подвезти парнишку до Цхинвала. А что, пускай. Заодно и поговорим.

            Но попутчик не очень-то разговорчивый, больше по телефону болтает. А мой телефон почему-то отказывается регистрироваться в осетинской сети.  Заканчивается селение, где мы взяли попутчика, и начинается… Вот, сидел и подбирал слово. Сюр. Но почему-то побежали мурашки по коже. Только что было селение, где все нормально. Дома, заборы, коровы посреди улицы. Закончилось одно, и началось другое. Все кадры, которые я приведу ниже, сняты потом, на обратном пути. Мне было страшно неловко перед попутчиком, я не мог просто остановиться, и начать фотографировать то, что увидел дальше.

А дальше начиналось грузинское село. Оно начиналось сразу, без перехода от осетинского, и оттого контраст был еще резче.


Вернее, то, что было когда-то грузинским селом.

У некоторых домов кто-то копался,

Но вряд ли это были настоящие хозяева – сохранившиеся надписи на стенах предлагали считать это «частной собственностью» людей с негрузинскими фамилиями.

Этот Гоша Тибилов, видимо, здорово постарался, раз он упоминается и в соседнем селе.

Об Осетии было много информации, но тут вертелась в голове одна – здесь нет границы между грузинским и осетинским населением. Это так – вплоть до самого Цхинвала за чередой одних, не особо пострадавших селений, вдруг идут другие, которых нет. Совсем нет.

Потом, когда я  рассматривал эти фотографии, мне невольно пришли в голову кадры из Югославии. Помните – над разрушенным Вуковаром летит на низкой высоте и на большой скорости камера и снимает то, что городом уже быть перестало. Так и эти села уже не села, уже не будут селами. Страшная догадка поразила нас тогда с Валюшкой одновременно. Это специально так сделано. Чтобы нельзя было вернуться. Чтобы беженцы, для которых были сделаны лагеря в районе Гори, и которые я просил вас запомнить, беженцы вот из этих домов, твердо знали, что им некуда возвращаться. Чтобы план Медведева – Саркози, предусматривавший их возврат, был выполнен, но ровно настолько, насколько это возможно. А это невозможно. Я повернулся, и для подтверждения догадки спроси попутчика.

            – Это что, в войну разрушили?

            – Нет, – ответил он, – После.

Уже начались пригороды Цхинвала, попутчик разговорился, о том, что работы нет. Русские помогают, и продуктами, и на работу берут на стройки, и Москве отдельное спасибо – первый микрорайон, который восстановили полностью, теперь называется Московский… Но что все будет хорошо, раз Россия начала помогать.

Россия, Россия, Россия… Парень вышел, а мы стали просто кататься по улицам разрушенного города. В Цхинвале шли бои. В отличие от тех, стертых с лица земли сел, здешние дома, изрядно пострадавшие, иссеченные снарядами и пулями, стоят.

Центральная улица, застроенная по большей части маленькими домиками, знала раньше асфальт, в отличие от боковых переулков.


Здание школьного типа, с пострадавшим углом и таким же пострадавшим от пуль и осколков деревом.

На центральной улице тоже перекладываются трубы, и меняется бордюрный камень,

сама она упирается в сильно разрушенное здание, которое занимал госпиталь,

а отремонтированные фасады тут смотрятся, скорее, диковинно.

Мы делаем несколько кружков по городу, покупаем на ступенях какого-то магазина воду в бутылках. Нам хочется поскорее отсюда уехать. Жаль лишь, что снова придется ехать по тому, что было раньше грузинскими селами. Жаль.

Снова минуем пост ДПС, в котором парень картинно делает жест припарковаться поперек, шутит так, типа. Я столь же остроумно спрашиваю его, пообедал ли. Снова пограничники. «Что так быстро?». Российская граница здесь сложнее. Чуть больше народа, пристальнее взгляд на документы и отправка на рентген. Тут уже без предоставления выбора. Но рентген занимает минут 10, да и то это время уходит, в основном, на то, чтобы припарковать в здании сразу четыре машины, и сопровождается постоянной болтовней таможенника на тему, что это классное зрелище, это интересно. Сложилось впечатление, что он вот-вот попросит деньги именно за то, что устроил нам его, но ему это не удается – на рентген тут отправляют всех. А действительно, прикольно – в «Жигулях», оборудованных газом, видно уровень газа в баллоне, да и остальные детали, как на картинке. У меня не видно лопаты. Пятилитровка технической воды замечена, а вот два литра питьевой уже нет. И одна бутылка вина выскочила из сумки.

            – Что это? – за огромным монитором русская женщина.

            – Вино. – Женщина теряет интерес, а осетин-таможенник оживляется.

            – Грузинское? Контрабанда?

            – Грузинское. А почему контрабанда?

            – А как в Южную Осетию может еще попасть грузинское вино?

            – А так же, как и армянский коньяк в соседней бутылке в сумке. Из Грузии, через Верхний Ларс.

            – А, вы из Грузии едете. А сюда зачем?

            – Сложно не заехать сюда после Грузии. Посмотреть.

            – Посмотрели? Куда дальше?

            – Посмотрели, да. Дальше домой.

            – А меня не возьмете во Владикавказ?

            – Нет. Мы напрямую, через Беслан.

            – Жаль, счастливо.

Вот и все. Пока будем ехать по Военно-осетинской дороге, Рокскому тоннелю, вдоль Ардона, мы будем молчать. Можно прочитать десяток сводок, увидеть фильмы кадров, но иной раз одного взгляда достаточно, чтобы ничего больше не говорить. Сидеть и думать над тем, а зачем оно нам-то было нужно? Да, этого взгляда еще оказалось достаточно для того, чтобы точно, однозначно определиться, что сегодня мы поедем в противоположную от Москвы сторону. После выезда на федералку «Кавказ» у Беслана мы поедем на восток. В Грозный. Там есть, должно быть продолжение,  или наоборот, начало Цхинвала. Там, в Грозном должен быть ответ на вопрос «зачем это все?». Или не должен. По крайней мере, можно подсмотреть, каким будет Цхинвал через несколько лет.

            И снова отличная дорога. Я редко пишу про хорошее качество российских дорог, но осетинские – выше всяких похвал.  Так и выскакиваем на федералку М29. Направо в 20 с небольшим километрах  Беслан, по пути в который отличная дорога проходит село с многозначительным названием Брут. В таком селении не могут не прятаться гаишники с радарами, поэтому снижаем скорость и минуем их с многозначительной улыбкой. А до Грозного – каких-то 110.   Беслан, поворот в аэропорт, а справа – рыночек.




продолжение следует
Tags: Кавказ, Цхинвал, кольцо, по России, путешествие
Subscribe
promo kvastravel january 15, 2019 17:01 1
Buy for 10 tokens
Есть. После некоторого дружественного футбола (зачеркнуто) обмена мнениями с издательством, книжка "Были и небылицы" (Серия "Мои Кольца. Мозаики") опубликована в Ридеро, Там она уже есть и ее можно купить, а в Литресах-Озонах-Амазонах и прочих апсторах появится через недельку.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →