?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Поделиться Next Entry
Кавказское кольцо. Часть первая. Западная (турецкая) Армения.(5. озеро Ван - Тушпа)
kvastravel
    в начало         


    И никто на них (на девчонок моих) не обратил внимания – зря волновались. Ну что, в город? Въезд в него охраняет ванский кот,




о котором мы поговорим, когда познакомимся поближе. Собственно, трасса около кота задевает краем город и бежит дальше, а современный Ван остается справа. Дорожка же влево уходит к Ванской скале, на которой располагалась крепость и царская резиденция Тушпы, столицы древнего Урарту. Однако мы поворачиваем направо, в город, поскольку после купания следует подкрепиться. Сразу за котом начинаются жилые районы из стандартных восьми- или девятиэтажек, украшенных, впрочем, внушительной мозаикой.







Вяло предлагаю поискать рыбку на обед, но тут вступает Лелик, которая давным-давно не ела пиццу. Гармин знает пиццерию в Ване – монстр. Но карточка в пиццерии опять не срабатывает. Правда, по пути к ней мы остановились у банкомата, поэтому проблем нет ни с наличными, ни с карточкой, но все же. Пожалуй, троекратный за сегодня отказ в приеме карты это единственное внешнее проявление того, что мы на территории Курдистана. Но вернемся к Ванской скале. Дорога от города к ней пустынна





и идет как бы по краю селения. Вернее, если взглянуть на Ванскую скалу сверху, то прямо перед ней окажется озеро, а сама скала окажется окруженной подковой селений – пригородов современного Вана, территория же, прилегающая к скале занята полями и огородами справа (если смотреть на озеро)






и лугами с пасущимися стадами слева.





Но то, что слева – это не совсем луга, там видны разрушенные остатки строений




старого Вана, настолько сильно пострадавшего в результате боевых действий времен Первой Мировой, что его не стали восстанавливать, а построили новый город в 5 километрах, около посещенной нами пиццерии. А Старый Ван стоял как раз на том месте, где была древняя Тушпа





столица «страны Наири», как называли ее ассирийцы, Урарту, защищаемая цитаделью Ванской скалы.



           Дорога к крепости лежит по северной стороне, оставляя справа поля и упираясь левым боком в защищенную колючей проволокой





крепость. Вход в нее находится с запада, со стороны озера, и представляет собой эдакую площадку – парк, окруженный лавочками, ресторанчиками и содержащий детскую площадку и все прелести цивилизации, включая будку билетера. На площадке с шумом носятся разновозрастные детишки, которые, завидя фотоаппарат, как и все дети почти во всем мире, подставляют свои рожицы для съемки.




К детям спешат взрослые, мужчина и три женщины, радостно подтверждают, что детей не только можно, но и нужно снимать, а потом демонстрируют, где чьи дети. Кроме детей площадку для прогулок облюбовали и другие обитатели





которых Ирка начинает





воспитывать,





Поскольку Лелька с Валюшкой отстали, а воспитывать же кого-то надо…



Еще тут живет дворняга





охраняющий автостоянку снизу, а саму крепость снять отсюда невозможно, не зацепив картонного ванского кота.





Даже в этот момент, снимая, я все еще полагал, что разноцветность глаз ванских котов – гротеск…



           Крутая тропинка ведет вверх, в крепость





и приводит к воротам в цитадель,





на протяжении нескольких сотен лет, с середины 800-х по 685 года до нашей эры являвшейся столицей Урарту. В это время здесь возникает город – крепость, в скале высекаются различные помещения, на поверхности возводятся строения в несколько уровней,











между разными уровнями скалы строятся лестницы





А для обеспечения Тушпы водой царь Менуа строит канал длиной 70 километров, который, говорят, действует до сих пор.



           А потом Урарту приходит в упадок, как и их всегдашний соперник, Ассирия, и, как всегда, гибнет под ударами варваров, привыкших спать в седле – скифов, оставляя слабую надежду следующим поколениям жителей этих мест, армянам, например, считать себя потомками высокоразвитых урартийцев, а не диких скифов. В этом нет ничего плохого – мне тоже больше нравится производить русских, основываясь на фразе «пришел Рюрик и с ним русь», от варягов – викингов, составлявших Рюрикову дружину, пусть это и не имеет ничего общего с процентным составом крови, текущей в наших организмах…



           А скала Тушпа продолжает служить в качестве крепости и Великой Армении, и Османской империи, содержа гарнизон последней в составе до 3 тысяч янычар, и страдает в последний раз от пушечных ядер Первой Мировой. Вот, кстати, о Первой Мировой. Именно поддержка основным, армянским, населением наступающей русской армии станет причиной депортации отсюда турецким правительством армян, но в 1915 году русская армия с тяжелейшими боями занимает Ван, покидая, уже без боев, в 1917. За короткий период русского присутствия академик Орбели из Русского археологического общества проводит раскопки Ванской скалы и находит летопись Сардури II – один из главных документов истории Урарту.



           Мы еще долго бродим по цитадели, толи в поисках точек для фото





или самих видов для фото,





а может, не найденных еще табличек с клинописью, вместо которой в объектив попадают теперешние коренные жители Тушпы – ящерицы





Спустившись вниз, участвуем в поимке котенка, настоящего, ванского,









с единственной целью – убедиться, что глаза у него разные,





а значит, и все остальное про них – правда. И то, что плавать любят, и то, что рыбу в воде ловят, и что первые шесть месяцев ведут себя как дикие зверьки, а потом вдруг становятся ласковыми и послушными, и что вывозить их из Турции нельзя без специального разрешения. Только это и останавливает.



           Дальше наш путь лежит в местечко Догубаязит, или просто Баязет, до которого от Вана около двухсот километров, дорожка уходит от озера, срезая выступающий полуостровом восточный берег, потом снова выскакивает к кромке воды, оставляя метров 200 заливного луга, изъезженного неглубокими следами тракторов. Место пустынно, уже вечереет, и мы решаем подъехать к воде, вскрыть очередной арбуз перед финальным сегодняшним броском. Как раз пересекаем мостик над ручейком, впадающим в Ван, колея идет по его берегу, а у самого устья стоит трактор, вокруг которого снуют человек восемь, мужчин, женщин и подростков. Присматриваемся и понимаем, что они заняты не то проверкой, не то установкой сети. Отъезжаем от них вдоль озера еще метров на 200, мы теперь совсем одни, если не считать прогулочного катера, медленно курсирующего вдоль берега. Вход в воду здесь более полог и приятен, так что отстирываем в содовом растворе накопившуюся за день урартскую пыль.





Прям, как заново родились. Дорога дальше идет на северо-восток (к Берингову проливу, помните? Хотя мы уже в Армении), и стоило ей повернуть в горы, как началась полоса ремонтов. Через какое-то время упираемся в пробку, водители выходят из машин, и мы тоже. И понимаем, что гулкие удары – это сброшенные откуда-то сверху камни. Наверху работает экскаватор, потом удары прекращаются, но трассу не открывают – по ней проходит бульдозер. Время собирать камни. А дальше трасса карабкается в горы и неумолимо приближается к иранской границе. Шлагбаум, будка часовых, наполовину заваленная мешками с песком, ну, как на Ахтамаре, и молоденький часовой, преграждающий нам дорогу. Сирия с Ливаном научили нас уже не бояться армейских постов, поэтому вопрос по-турецки не вызывает беспокойства.



           – бла-бла-бла?



           – Извините, я не понимаю.



           English?



           Yes.



           Welcome!



Вот и весь контроль. И мы катимся по дороге, идущей всего лишь в двух километрах от Иранской границы. Еще ближе, чем граница от нас вышки пограничников, мимо которых уходят полевые дорожки к тускло светящимся в сумерках уличными фонарями селениям, расположенным явно за вышками часовых. Но вот чьи они тут, турецкие или иранские? Дорога горная, серпантины становятся круче, и все чаще и чаще мы догоняем огромные фуры, медленно ползущие вверх, но еще медленнее сползающие вниз. И каждая такая фура при нашем приближении принимает максимально вправо, останавливаясь и давая нам ее обогнать. На фурах иранские номера, рядом с которыми прикреплены временные таблички на латинице. Вот даже интересно, это предупредительность персидских водителей, или это особенность правил дорожного движения Ирана? Дорожка приводит нас к перекресту с большим заправочным комплексом, гостиницей и госпиталем на окраине Догубаязита. Или Баязета. Ничего искать больше не будем, уже поздно, дыню с собой на ужин и в номер. Это хороший четырехзвездочный отель, в котором затеян ремонт холлов и лифтов, поэтому по нормальным ценам. Только на шестой этаж с дыней, а так ничего. Мы, пожалуй, у цели, поскольку Догубаязит – это центр и отправная точка треков и восхождений на Арарат. Мы долго сидим за вечерним арбузом, когда раздается звонок со стойки гостиницы. «Это охрана. Вы не выключили свет в автомобиле!». Спускаюсь вниз, и не могу заставить себя войти снова в помещение. Бесконечные звезды, и просто физическое ощущение присутствия чего-то особенного. Арарат мы еще не видели, но он где-то совсем близко, его дыхание чувствуется – на ночной стоянке весьма прохладно…





Продолжение следует


  • 1
Про фуры. Турецкие фуры ровно также поступают. При первой же возможности дают себя обойти, а между Аланьей и Мерсином водитель ушел на встречку в правом повороте, чтобы мне было видно пустоту впереди.

Имхо, самое страшное - это междугородние автобусы. Они физически на узком серпантине не могут повернуть в своей полосе.

  • 1