Previous Entry Поделиться Next Entry
Полумесяц со звездою. Эпилог (1. Александрия)
kvastravel

В начало


Эпилог. Александрия – Каир.

 

Верблюда спросили:

 «Что тебе нравится больше –

подъем или спуск?» Он сказал:

«Есть еще третья мерзость – грязь».

Восточная поговорка.

 

Азиатский берег растаял в дымке, уплотняющейся по мере приближения к африканскому и превратившейся перед самой посадкой в настоящие тучи. Ну и что, разве кто-то сказал, что в Африке не бывает дождей? Но выглядит это прикольно – самолет пробивает толстый слой тяжелых облаков и оказывается над покрытой плотной дымкой пустыней. Борг Араб – абсолютно нов, невелик и пустынен, причем во всех смыслах. Пустые стоянки самолетов, пустые залы, пустая площадь с пустыми же стоянками такси. Вот интересно, кроме нас  сюда кто-нибудь еще прилетает? Да и до Александрии километров под пятьдесят.  Попутчики наши большей частью местные, смело идут на паспортный контроль, я же начинаю озираться по сторонам – кому тут заплатить 20 долларов за визу? Но тут служащий сам меня находит, берет за руку и ставит перед темным окошком. А потом уходит и появляется с той стороны окошка. Вот и мы обладатели красивой марки с надписью «Egypt», пожалуй, эта, четвертая, виза самая красивая. И большая. А вот пограничнику я не нравлюсь, и, пропустив моих девчонок, он вдруг требует у меня внутренний паспорт.

– У меня его нет. И быть не может.

– Мне нужен ваш внутренний паспорт.

– Внутренний паспорт не вывозится гражданами РФ.

– Я не могу вас пустить без другого документа. – Так вот в чем дело! Нужен еще какой-нибудь документ с фотографией. Что ж  ты раньше-то не сказал, мил человек?

– Права подойдут?

– Конечно, – говорит пограничник и штампует мой паспорт, а до меня постепенно доходит суть проблемы. Моя рожа, не знавшая бритвы с прошлого года, покрылась седой щетиной и перестала походить на копию в паспорте. Видимо, пограничник решил, что должен быть третий образец. Вот интересно, а будь я на правах бородатым, меня пустили бы?

            На выходе нет приставал-таксистов, только вдали маячит надпись над стойкой – «такси». Но на поверку эта стойка принадлежит туристическому такси, которое хочет не просто привезти нас в Александрию, но и провести для нас экскурсию. Стоит это удовольствие 50 долларов, если к доставке в центр прибавить час, 80 – если два и 100, если три. А, пожалуй, нам это подойдет. Киоскер выписывает бумажку-квитанцию, на которой крупными цифрами пишет номер телефона. И вокруг нас начинается суета – кто-то хватает чемоданы, кто-то бумажку, к каждому из нас придается по личному провожатому, все это выносит нас на привокзальную площадь, провожатые сменяются, раз пять, наверное, по пути к такси, которым оказывается черная Киа, настолько новая, что ее окна обклеены заводскими бумажками.


 

 

Армия провожатых с нашей посадкой в такси вдруг рассасывается сама собой, наверное, бакшиш всей этой братии уже включен в мои 50 долларов. Да, я не сказал… Конечно же, мы попросили часовую экскурсию, оговорив, что заехать по пути хотим лишь к Александрийской крепости – Форту Кейт Бей, проехать по набережной мимо Александрийской библиотеки, да просто погулять в центре. Нет, ничего загородного не нужно. И в ботанический сад не нужно. А отпустить нас нужно на вокзале, откуда идут поезда в Каир.

            Мы садимся в такси, выезжаем за территорию аэропорта по дорожке, которая зачем-то петляет по абсолютно ровной песчаной пустыне, и как только в окошке появляются «интересности», просим у водителя разрешения отодрать эти бумажки. Водитель интенсивно машет головой – «нельзя!», а мы понимаем, что по-английски он не говорит. Оппа. «А как же ты, мил человек, экскурсию-то нам проведешь?» Каким-то образом он понял наши сомнения и развеял их, показав на телефонную трубку, на номер, написанный на квитанции, на себя и на меня. Ага. То есть, как только мне понадобится информация, я должен набрать его шефа, задать вопрос, передать трубку водителю, они поговорят на тему, что тот видит вокруг себя, и дальше передаст трубку мне, которому шеф все расскажет по-английски. Удобно. Хорошо, что русскоязычную экскурсию не заказали – тогда шефу по параллельной трубке пришлось бы звонить еще кому-то, кто понимает по-русски. Ладно, я сам прочитаю в путеводителе про то, где мы едем. Ты только вези, мил человек, по достопримечательностям. Кстати, это хорошо, что Египет у меня в другой книжке – не той, что лежит в Петре на камне у жертвенного холма.  Кстати, подумалось – вот ведь торжество глобализации! Телефонный разговор столь дешев, что запросто может заменить квалифицированного (знающего иностранные языки) специалиста.

            Достопримечательности начинаются практически сразу после выезда на трассу, ведущую в Александрию. Колоритные дамочки не смущаются тут голосовать на обочине без мужского надзора


строительство идет везде, оно перманентно и не прекращается, и леса, возведенные для кладки кирпича могут  быть использованы для сушки одежды.


По дорогам передвигается всё




и на всем,


а еще не погруженные в транспорт животные мирно ждут своей участи на железнодорожных путях.


Дорога проходит по дамбам озера Мариотис – непонятного соленого образования, то ли болота, то ли залива, в который ветер нагнал морскую воду. Когда-то берега этого озера окаймляли бесконечные виноградники и поля пшеницы, и места эти слыли, наряду с долиной Бекаа, житницей Рима. Но это все было тогда же, когда были живы Цезарь и Клеопатра. Теперь же берега озера, сократившегося в разы, окаймляют огромные нефте (газо)перерабатывающие  заводы,


берега сильно замусорены, а гладь воды разделена на квадраты и прямоугольники насыпных островов,


 созданных для поддержания уровня путем сбора дождевой воды. (Убей Бог, не понял, как это должно работать. Вот как работают системы сбора воды в Петре – понятно). Это не мешает, тем не менее, любителям рыбалки и пикника на обочине заниматься любимым делом.


Иногда картину разнообразят пальмовые островки,


но большей частью это все же индустриальный пейзаж.

Постепенно из озера начинают подниматься кварталы только что построенных домов,


еще не заселенных людьми, потом частично заселенных,


которые уступают место обжитым городским кварталам.




Александрия.


Нет, не зря мы «чистили регистры», снова подступает волнение от встречи с неизведанным.

Александрийский трамвай, настоящий


и игрушечный,


вычурные здания,


при ближайшем рассмотрении, сильно облупившиеся,




и, наконец, набережная



с пестрой толпой.






Александрийская библиотека


и Кейт – Бей.


Хорошо, что экскурсовод молчаливый – не мешает погрузиться в собственные раздумья. Александрия. Я хотел сюда попасть даже больше, чем в Каир. Это одновременно и древность, и регулярность,  Африка и Средиземноморье, арабы и Европа, гремучая смесь всего, как и весь Египет, который огромен… нет, рано еще. Форт Кейт Бей.


Пойдем? Кто сказал  «Кейт Бей?»  А, экскурсовод проснулся. Пойдем, как не пойти. Форт Кейт Бей – морская крепость, сложенная из камня, служившего раньше материалом одного из чудес света – Фаросского Маяка, задуманного Александром Великим и построенного в 3 веке до нашей эры. Про маяк, наверное, всем известно – 120 или 140 метров высотой, увенчанный статуей Зевса – Спасителя (ой!), с системой отполированных бронзовых зеркал, позволяющей видеть свет пламени на расстоянии в 100 километров. А для поддержания самого пламени подвозить дрова на телегах по пандусу, идущему на самый верх. Собственно, именно размер этой крепости, построенной из обломков маяка, больше всего и впечатляет – так и хочется в мыслях разобрать ее, и снова сложить маяк. И которая интересна еще и  тем, что не перестраивалась ни разу. Экскурсовод с нами не идет, зато роль экскурсовода выполняет офицер туристической полиции, просто показывая нам те


или иные


интересные места.

Вид из окон крепости тоже хорош, что на город,


что наоборот.


А эти девушки сами предложили их сфотографировать, мы их,


а они нас.


А дальше мы гуляем по набережной, снимаем забавные такси




и такую понятную нам мозаику


Через час прогулки прошу экскурсовода набрать шефа.

– У вас все хорошо? Вам нравится?

– Замечательно. Скажите таксисту, чтобы отвез нас на вокзал.

– Вы на самом деле хотите ехать в Каир на поезде? Наш таксист может вас отвезти.

– Не сомневаюсь, что может. Мы поедем на поезде.

– Передумаете – позвонИте, телефон у вас есть.

Около вокзала суматоха, в которой на нас набрасываются таксисты. «Каир? Прямо сейчас, через три часа будем». Но мы в Шереметьевской манере проходим мимо. В самом деле, поезд стОит копейки, идет 2-3 часа, чего трястись в машине?

На Александрийском вокзале реконструкция. Центральную часть занимает стройка, расположенная между перронами и залом билетных касс. У входа на перрон служащий проверяет билеты. Собственно, ему и вручаются девчонки с чемоданами, а сам я топаю за этими билетами через стройку. (Вот кстати. Изначально я планировал из аэропорта приехать на такси на вокзал, чтобы в камере хранения оставить вещи и пойти гулять по городу. Толи из-за стройки, толи вообще, но камеры хранения на александрийском вокзале нет. Впрочем, может, мы ее не нашли, так как и не искали, может она в каком-нибудь третьем помещении, где-то через площадь, но в тот момент я обрадовался, что камерой хранения служил багажник туристического такси). Потом сорок минут, прошедшие с момента нашего расставания и до встречи, станут самым ярким воспоминанием всей поездки. На это наложилось еще и то, что я не зарядил свои телефоны, и они были выключены. Когда вечером я их включил, в каждый из них вывалилось по два десятка смс-ок о пропущенных звонках от жены. Но к этому времени я уже знал ту короткую мысль, которую она пыталась внушить мне посредством неработающего телефона. «На этом я не поеду ни за что!». Мои же впечатления  были связаны с процедурой покупки билетов на это «ни за что». Сначала о них. Билетный зал был заполнен людьми, кассиры за стойками были мужчинами, и свою работу делали неторопливо, не вынимая изо рта папирос, поэтому в зале висела сизая дымка. Я встал в ближайшую кассу, спросив перед этим насколько можно выразительно: «Каиро?» 

– Каиро, Каиро, – ответили мне, – Нет проблем. – Парень передо мной сносно говорил по-английски, и дал понять, что меня не оставит, сказав при этом, что иностранцам продают билеты обычно без очереди воон в той, крайней слева кассе, но там было закрыто. Минут через двадцать подошла его очередь, но тут что-то случилось, поскольку все кассиры разом перестали стучать по клавиатурам, разом затянулись папиросами и выпустили по струйке густого табачного дыма из той категории, что режет глаза. «Не иначе, компьютеры зависли», - подумал я и, похоже, угадал. Первым пришел в себя кассир в самом дальнем правом углу. Он подошел к странного вида агрегату, стоящему у стены и напоминающему огромный автоклав, положенный на бок и снабженный зачем-то спереди костяшками, как у счет, а сбоку ручкой от арифмометра «Феликс». Пощелкав костяшками и покрутив ручку, кассир извлек с другого бока автоклава картонку времен наших семидесятых, помните – такая коричневая, с дырочками. Пока я увлеченно наблюдал за действиями кассира, впередистоящий товарищ исчез. Покрутив головой, я обнаружил его у кассы, оператор которой и крутил ручку «арифмометра». А повернув голову обратно, я обнаружил нашего кассира, который поставил к окошку нашей кассы картонку с арабской вязью, аккуратно размазал окурок папиросы о край пепельницы, встретился со мной взглядом (интересно было бы взглянуть на выражение моего лица в этот момент), пожал плечами, повернулся и ушел. А я остался стоять первый у закрытой кассы, при том, что в зале началось броуновское движение, вызванное переменой техники выписывания билетов. А потом в «Феликсе» что-то крякнуло. Кассиры снова замерли и снова выпустили по струйке сизого дыма каждый. И вдруг движение прекратилось. В дверях в зал нарисовался патруль с автоматами. Тут же у моего окошка обнаружился кассир, уже другой, посмотрел мне в глаза, направил в грудь указательный палец и перенаправил его на то самое «воон то» окошко, крайнее слева. У него уже было несколько человек, но они почтительно расступились передо мной. Что-то качественно изменилось. Потом, вечером, я подумал: это количество неотвеченных звонков жены перешло в качество. Я подошел к указанному окошку. Там был кассир – тот, первый, поставивший картонку. Но в этот момент за спиной раздался голос.

– Вам же в Каир? На ближайший скоростной? Первый класс? – я шумно выдохнул. Это был тот самый парень, что стоял передо мной самым первым, и что обещал меня не бросить. Не бросил.

– Все так,  – Сказал я. – Спасибо! – Это уже получив три картонки из рук кассира и отдав ему за это смешную сумму. На картонках, которые теперь были белыми (это для белых пассажиров, что ли?) уже не было дырочек, и вся информация там была написана шариковой ручкой от руки.

– Смотрите, – сказал парень. Поезд в 17-00. Идет 2-45. Вагон первого класса, он в поезде один, на картонках ваши места. Кстати, следующий поезд в 18, и идет он два часа. Но этот лучше – все равно раньше приедете.

И я, зажав в кулак вожделенные билеты, бегу через стройку к перрону, на котором сорок минут назад оставил девчонок. Они там же. В той же позе. Только лица вытянуты. «Мы на этом не поедем», - это чуть не плача.

– Успокойтесь, я взял билеты…

– Какие билеты? Они эти поезда штурмом берут!

– В первый класс…

– Какой первый класс?! Ты это видел?

В доказательство к перрону подходил поезд. Это был поезд, но не из прошлого, пусть далекого, нет. Из каких-то кошмарных снов после фильмов о революции. Примерно такой


Впереди был локомотив, больше похожий на маневровый, или даже на квадратный паровоз, с коротким тупым носом, окна в котором были закрыты эдакими ставнями – люками, а единственное открытое, через которое и смотрел машинист – кочегар, было неравномерно «тонировано» слоем светло-коричневой въевшейся грязи. Примерно такого же цвета были и вагоны, перроны, скамейки на них и даже фасады домов, выходящие на пути


Когда мы сделали этот снимок, молодой парень на перроне спросил:

– Что вы снимаете?

– Цвет, – ответили мы, и парень понимающе закивал.

Целых окон в вагонах не было. Были разбитые, с паутиной трещин, были забитые картонками и листами железа, были затянутые полиэтиленом, были просто пустые. Только со стеклами не было. Двери в поездах были либо навсегда открыты, либо навсегда закрыты, встречались открытые наполовину, но тоже навсегда. Толпа брала поезд штурмом, залезая в окна, штурмуя двери, повисая на тормозных площадках. Крик, ор, попытки засунуть тюки в кабину машиниста. Машинист сопротивляется, но потом сдается, и на его поручнях повисает еще гроздь из пяти-шести человек.

– Мы в это просто не влезем. Не сможем, без навыка.

– У нас ведь в вагон первого класса… – робко возражаю я.

– Тут нет вагонов первого класса.  Или нет, не так. В этом  не может быть вагонов первого класса. По крайней мере, ни одного пока не было.

В 17-00 пришел встречный поезд, такой же раздолбаный,  как и все, что были описаны выше. Нашего не было. В 17-10 на нашу платформу снова пришло это. Я занервничал, но тут молодой парнишка студенческого вида с рюкзачком сам подошел к нам.

– Каир?

– Да, да, радостно завопили мы. Этот?

– Нет, не этот, не волнуйтесь. Можно взглянуть на ваши билеты?

– Да, конечно. Вот.

– О, первый класс! – сказал он и поднял большой палец вверх. – Это очень хороший поезд. Я только не знаю, где будет ваш вагон, но вы его не перепутаете.

– Что, что он сказал? – девчонки все поняли, но захотели еще раз услышать от меня.

– Он сказал, что следующим будет поезд, а не это. – Туристический полицейский заинтересовался было нашей беседой, подошел, заглянул в билеты через плечо рассматривающего их же студента, но тут его окликнул коллега по другую сторону путей, и он живо ринулся к краю платформы, успев на ходу так же, как и студент, поднять большой палец вверх, и спрыгнул на пути перед уже заходящим на вокзал поездом. Поездом? Это ничем не отличалось от всего того, что заходило на вокзал до него, и девчонки приняли было решительную позу, но прошел тупорылый локомотив, за ним бичевоз без дверей и стекол, а вот третий вагон был явно наш. Там была закрыта дверь, причем она была одинарной, распахивающейся внутрь, как в пульмановском вагоне. Там были целы все окна. Пусть они имели специфическую, красно-коричневую тонировку египетской дорожной грязью, но они были целы и прозрачны. Когда поезд остановился, и весь перрон ринулся на абордаж  всех остальных вагонов, дверь нашего открыл проводник в форме, и в него выстроилась очередь, причем не «арабско-русского», или «азиатского» типа, когда люди, подобно молекулам газа, стекаются на максимально близкое к центу притяжения расстояние, а «европейского», когда люди выстраиваются в цепочку, подобно молекулам в кристалле. Вот так, при посадке в вагон поезда Александрия – Каир родилась теория различий европейской, «кристаллической» культуры поведения  толпы, и азиатской, «газообразной». И это все в Африке. Надо подумать об этом на досуге. Речи о проверке билетов на  входе  в вагон нет, «европоток» достаточно плотен, и у нас остаются сомнения в том, что до Каира мы поедем сидя. Но вагон внутри просторен, люди как-то рассосались там и позволили нам подойти к своим местам без затруднений. Места, конечно же, оказались заняты, но занявшие их люди при нашем подходе встали и прошли дальше по проходу, не заставив нас даже показать билеты.  Уфф, даже не опыт. Экспириенс. Можно сесть, отдышаться и осмотреться.

 

 




?

Log in

No account? Create an account