kvastravel (kvastravel) wrote,
kvastravel
kvastravel

Categories:

Таймырские рассказы. Волочанка - City


Волочанка – City
…дети во всех цивилизованных странах
любят играть в индейцев.
А. Эйнштейн.


    Очень часто, попадая в новые места, я машинально в голове напеваю подходящую виду и настроению песенку.  Вот и тут она крутится и крутится, несмотря на все потуги выгнать ее вон.

«Укрыта льдом зеленая вода,
Летят на юг, перекликаясь, птицы,
А я иду по деревянным городам
Где мостовые скрипят, как половицы…»


Наверное, Городницкий писал ее немножко южнее. Да, льда тут много, присыпанного снегом. Но какие «дрова, нарубленные впрок»? Уголь, в мешках из синтетического материала, а дрова – только на растопку. Уголь, просыпанный из разорвавшихся мешков,

(Усть-Авам)

нагревается на ярком весеннем солнышке и растапливает эту замерзшую воду, приводя в оттаивающую после жутких ночных зимних морозов Волочанку долгожданную весну на пару недель раньше остальной, не засыпанной черным углем и серо-коричневым шлаком Тундры. Да и леса тут хоть и есть, но из мелкой колюче-корявой лиственницы, так что никакие они не «дремучие», хотя пробираться через них на широком вездеходе достаточно сложно, особенно по «буранному» следу, заводящему иногда «вездеходчика» в створ между двух деревьев посреди широкой поляны.

 (Каюсь, камера-оболочка на заднем прицепе – на выброс. Еще сорок минут из этих двух деревьев выезжал потом, с двумя прицепами).

***
    Степан Сидорыч огромным ножом мелко шинкует мясо.
    - Не знаю, получится ли? Никогда гуся не делал. А это прошлогодний… Ты присаживайся, сейчас чаю налью.
    - Да ничего, Вы не обращайте внимания, я не хочу.
    - Чай надо пить, садись. У нас так принято – зашел человек в дом – надо чай пить, - Сидорыч смахивает крошки со стола на пол и немножко виновато смотрит на нас Витей – Завтра уберу в доме. Вертолет приму, - вот тогда сразу и уберу. – Витя мне подмигивает, типа, никуда от летных примет не деться. Даже если это дом долгана Сидорыча, начальника вертолетной площадки на краю света, куда вертолет садиться один раз в неделю. Летчики – они и на Крайнем Севере летчики.
    - Так, а что, гуся-то много?
    - Туча. Только он очень быстро у нас проходит – день, и нету. Так, успеваем для себя немножко взять…
    - Серый?
    - Да, небольшой такой. Пойдет у нас в июне, ближе к концу. Говорят, он иностранный какой-то, вообще не из России идет. Где-то по пути садиться, отъедается месяц, потом – к нам.
    - Голландский, - со знанием дела говорю я. – А отъедается в Кологриве, там огромный луг заливной на берегу Унжи.
    Сидорыч недоверчиво смотрит на меня.
    - Чудно’е название – Кологрив. А Унжа – похоже на название речки. Откуда знаешь?
    - Специально ездили смотреть. Они туда на майские прилетают. Правда, туча. Только там их нельзя стрелять… Это под Костромой.
    - Да мы разве стреляем? Так, немного. Их не убудет, это не олень какой. Да, далеко прут. Кострома – это ж черт-те где. А Голландия? Потушить, что ли? Приходите вечерком, на тушеного гуся…
    Так что, действительно, «летят, перекликаясь», только не совсем на юг, больше на запад. Ну, или наоборот, если в противоположное время года. Вот правда,- чего им в Голландии своей не сидится?

***
    Моё знакомство с Волочанкой произошло не в этот момент. Этот разговор уже ближе к прощанию был, во второй мой приход, вернее, прилет из Тундры на Витином самолетике,

(фото из ФБ Вити Михайлова)
и к Сидорычу я пришел покупать билет на вертолет, чтобы лететь в Дудинку.. Деревянные мостовые уже вытаяли к этому времени из-под снега, а кое-где уже и покрылись слоем зеленой мутной воды.


Потому и вертелась, наверное, эта песенка, хотя никак они не скрипели. Ни в этот, ни в первый раз – тогда их просто не было видно под полуметровым слоем снега.


 Да и угольная крошка только кое-где, по краям, проступала в тот, первый приезд, из-под наста и льда. В тех местах, где кочегары добывали ее, выкалывая при помощи кирки.


    К Волочанке мы подходим с запада, от поселка Усть-Авам, расположенного на притоке Пясины Дудыпте, вернее, даже и  на ее притоке, реке Авам.

    Вот так, сами того не планируя, мы и прошли параллельно древнему волоку из Пясины (Пясинги, как на свой, поморский, лад называли ее первопроходцы-поморы) в Хету, по краям которого стоят, как форпосты, два поселка – Усть-Авам на западе, и, в 70 километрах по прямой, -  Волочанка на востоке, уже на Хете. Собственно, эти два поселка - это все крупные населенные пункты центрального Таймыра.

***
    Эти два единственных крупных современных населенных  пункта центрального Таймыра, Усть-Авам о 397 жителях и Волочанка о 509, и есть пограничные пункты 70-километровой зоны древнего волокового пути. Где-то посредине между ними, в 30 километрах вверх по одноименной речке от современного поселка Волочанка,  и находилась старая Волочанка, зимовьё (станок, как принято называть тут базы или, если хотите, хутора и поселки зимовщиков – рыбаков и охотников-промысловиков) времен поисковой партии Никифора Бегичева 100-летней давности. Зимовье Волочанка, известное со времен Мангазеи. «Люди на этой неприветливой, холодной земле жили с тех далеких времен «златокипящей» Мангазеи до начала 19 века, когда отсутствие государственной поддержки промышленников, начавшаяся безудержная спекуляция и не только хлебом, развал меновой торговли  и эпидемия оспы сделали своё черное дело. Край обезлюдел, зимовья опустели, промыслы заглохли. Почти на целый век замерла деятельность человека на этих берегах», – пишет в своей рукописи, чудом оказавшейся в наших руках, замечательный энтузиаст – исследователь Таймыра  Г.И.Лубнин, с наследием которого нам предстоит еще поработать.

***
   А мы подходим по реке Авам к поселку Усть-Авам в середине дня 28 апреля, и поражаемся несколько сюрреалистичной картинке.
    Реки тут широки и мелководны, большую часть русла занимают песчаные отмели. Сильные зимние ветра сдувают с ровной поверхности снег и разносят песок поверх наста, льда и снежных застругов, заставляя их вытаивать на ярком весеннем солнышке, образуя нагромождения непонятных причудливых фигур и торосов – ропаков грязно-песчаного цвета.

Картинку дополняет вид  самого поселка,





окруженного к тому же невероятным количеством брошенного искореженного металла различного происхождения, от бочек до разного рода конструкций. Впрочем, это особенность всех северных поселков – доставка сюда всего настолько дорога, что вывоз использованного немыслим, а вечномерзлая земля не принимает в себя никакой инородной грязи…

Нам навстречу выходит глава поселения (второй справа, другого цвета).


    В Усть-Аваме живет четверо русских и, примерно пополам, долганы и нганасаны, как и в Волочанке, в которой из 509 человек 22 – русские. Условно, конечно – в этих краях никто никогда не станет отличать русского по национальности от украинца или еврея (об этом отдельный рассказ), так что русские тут все, кто не местные, как, с уважительным оттенком, называют тут коренных жителей, будь они долганы, нганасаны или ненцы.  А, поскольку нганасан по переписи около 800, то и оказывается, что Усть-Авам и Волочанка – зона их основного компактного проживания.
    Мы тепло прощаемся с местным населением



и идем прямым путем на Волочанку, рассуждая о похожести увиденного на картинки поселений центрального, нетуристического Тибета…

    Зимник из Норильска идет  сюда вдоль гор, уже у Авама расходясь  на веточки к Усть-Аваму и Волочанке; прямая же дорога между этими поселками – снегоходный след – пересекает Камень, подступы к которому окружены редким лиственничным лесом,


 и приводит нас в Волочанку, прямо на старый аэродром, принимавший когда-то Ан-24.
    Собственно, Сидорыч и был первым человеком, встретившим нас в Волочанке и  сразу бросившимся защищать вверенное ему хозяйство, оставшееся от прежнего аэродрома – вертолётную площадку, принимающую раз в неделю рейсовый Ми-8 из Дудинки. И емкости для заправки оного топливом, ибо не может эта техника, даже снабженная дополнительными баками,

уйти отсюда без дозаправки.
    - Зачем площадку снимаешь? Не надо!


    - Нет, я не площадку снимаю. Я военную станцию тропосферной связи.




    - А, ну, это пожалуйста…
***
    Отступление: «Секреты и котлеты». Давным-давно, в те времена, когда еще не принято было на каждом углу говорить о нашем несомненном присутствии в Арктике, мы там, несомненно, присутствовали. И, для обеспечения этого присутствия, создали уникальную  систему связи «Север» - систему, покрывшую радиорелейной связью огромные расстояния – тысяч этак в 13 километров, включая все побережье Северного Ледовитого и Тихого океанов, удаленные районы Сибири, бассейны Оби, Енисея, Лены.  К слову «радиорелейная» было добавлено еще и «тропосферная», чтобы подчеркнуть принцип действия, позволяющий (не вдаваясь в детали) располагать базовые станции на расстояниях в несколько сотен километров друг от друга. Система включала в себя целых 46 станций (ТРРС, тропосферная радиорелейная станция). Одна из таких станций, ТРРС 5/103, и стояла в Волочанке, вернее, в 6 километрах от нее, на речке Бархатовке. Эта станция была промежуточной, имела позывной «Двина» (символично: и тут поморы…) и обеспечивала своими 50-метровыми антеннами - «лопухами» связь с соседями, ТРРС 4/103 «Луч» на западе, в 337 км, между Норильском и Дудинкой, и  ТРРС 6/103 «Яуза»  в 300 км на востоке, у Хатанги. Связь эта  вымерла не из-за политики и передряг, а, как мамонты, уступив место новым «видам», -  решениям на базе космических технологий. Но огромные «лопухи» антенн так и стоят памятниками былому величию и реальному нашему присутствию в Арктике. А слово «котлета» в названии отступления не имеет отношения ни к связи, ни к лопухам; это такой  мой «теоретизм» - «Теория хлебной котлеты». В те времена, когда ТРРС использовались по своему прямому назначению, в кулинариях Москвы продавали полуфабрикаты – готовые котлеты по 7 копеек штучка. Назывались они «хлебные», по названию ингредиента, добавлявшего им вкус. Оно и понятно, ведь всем известно, что котлеты делают из мяса, а не из хлеба, так что  «хлебная» - по названию того, чего в котлете совсем немного. А потом ее переименовали в «мясную» (10 копеек), и народ сразу заговорил, что «мясная» - она как раз потому, что мяса там будет после переименования совсем, исчезающее, немного. Так и появился этот теоретизм  - в названии всегда стараются вставить исчезающее малый, но придающий вкус, компонент. Водка «перцовая» ведь все же из спирта, а не из перца? О чем это я? А, о присутствии в Арктике. Впрочем, этот прием получает все большее и большее распространение и применим теперь, похоже, и к «демократическим выборам», и даже к тому, что мы за «мир во всем мире». Конец отступления.
***
    «Первым делом по прилету узнай прогноз», - наставлял меня Виктор, - «В Волочанке должен быть метеоролог!». Действительно, метеоролог тут есть, даже целая метеостанция,

только предсказывать погоду она не умеет, о чем честно говорит ее начальник.
    - Мы только  фактическую погоду даем…
    Поскольку  фактическую погоду мы и сами видим, разговор о ней теряет смысл, но приобретает вдруг  неожиданный поворот.
    - Богомолы, что ли?
    - В смысле? – искренне удивляемся мы.
    - У нас тут богомолы на такой технике, как у вас ездят. Ну, баптисты. Свидетели Иеговы. Вот, в нашей части поселка многие им симпатизируют.
    Волочанка действительно разделена речкой на две части – небольшой «поселочек» у старого аэродрома

и основную часть – собственно, Волочанку, куда через речку перекинут хлипкий мостик,

через который, не притормаживая, проносится все местное население на квадрах и снегоходах, и за которым и висит указатель, давший название этому рассказику.

Для нашего «смайлика» мостик непроходим, поэтому спускаемся с достаточно крутого берега аэропртовского поселка на лёд Хеты,

заваленный тут, как и везде на Крайнем Севере, обломками искореженного мощными ледоходами металла



Очень аккуратно (с тремя «к») въезжаем в поселок, опутанный

паутиной провисших ниже  высоты вездехода проводов…



Первая остановка – в самом центре, у магазина,

в котором нам и сообщают, что нас уже ждут и даже потеряли, поскольку еще сутки назад глава Усть-Авама позвонил главе Волочанки и сообщил, что в ее сторону выдвинулся невиданный аппарат… Продавщица магазина набирает трехзначный номер и протягивает нам трубку: «Поговорите с Ниной Федоровной. Она вас ждет!».
    - Никуда от магазина не отходите, - говорит в трубку строгий голос, - Я сейчас подойду.
    Выходим из магазина и обнаруживаем, что наш вездеход облеплен детишками, прознавшими про приезд в поселок чего-то необычного, на что можно залезть, потрогать, поковырять, открутить… Детишки разных возрастов, одни и в сопровождении взрослых,

другие – сами по себе, стайками и парочками, стали прибывать на центральную площадь в огромном количестве, шустрые, веселые и неугомонные, подвижные,

 как ртуть, как газ, они сразу заняли все свободное пространство внутри вездехода…





Помощь при этом требовалась только самым маленьким,

да и то условная. Так что ожидание не было томительным, а вездеход-карусель самозабвенно катал детишек по большому кругу и даже не заметил, как в кругу появилась эта замечательная женщина – Алексеенко Нина Федоровна,

глава (официальное название) поселка Волочанка городского поселения города Дудинки Таймырского Долгано – Ненецкого муниципального района Красноярского края. Такая вот административная матрешка, - поселок внутри города, до которого 400 км по прямой…
    Ребята на вездеходе уезжают на край поселка, к дизельной станции, где можно немного повозиться с техникой, которую пора уже обслужить, а Нина Федоровна берет меня под руку, и мы идем «по деревянным городам», облепленные со всех сторон детишками, потерявшими вдруг интерес к уходящему вездеходу и норовящими поплотнее прижаться к знакомой и очень доброй тетеньке, находясь  рядом с которой совсем не страшно взять за руку незнакомого, приехавшего с другого края света…  Впрочем, все детишки-«индейцы»  всего мира так поступали с нами – и в Перу, и в Тибете, и в Центральной Африке. Да и в центральной России играющие в индейцев детишки почему-то всегда стараются взять меня за руку, если конечно, кто-то из знакомых или родных взрослых находится на расстоянии прямой видимости. Так и идем мы по поселку, сжимая по паре детских ручонок в каждой своей лапе и слушая рассказ Нины Федоровны о том, как тут живется, во вверенном ей поселке Волочанка.
    В котором она уже двенадцать лет. Нет, это в Волочанке – двенадцать, а на Севере – всегда. Хотя все русские приезжают на Север на время. На годок – другой, пожить в тиши и спокойствии, деньжат подзаработать… и остаются на десятки лет. Держит Север, крепко держит. Хоть и пенсионерка она, и муж – инвалид, и дом есть под Курском, с водой, туалетом и садом, ан нет. Из двенадцати Волочанских лет - лет пять она уже собирается «на материк», но не отпускает Таймыр.
    - Деньжат? И сейчас можно? – я искренне удивляюсь, полагая, что длинный северный рубль тоже уже в далеком прошлом…
    - Конечно, сейчас все по-другому. У нас пенсия тут – тысяч 12 – 18, у кого как. Пенсионеров – 100 человек, многие еще где-то работают. Вроде, немного, но на что их тут тратить? Мясо, рыба – свои. Коммуналка – тысяча. Это чтоб воду привезли, тут ее из реки привозят, трактором, и заливают в бочки у домов. Ну и всё… Хлеб только в магазине купить. 60 рублей у нас хлеб, в каждом магазине – свой, там минипекарни. А так – если не пьешь, то и не нужно больше.
    - А овощи, фрукты?
    - Это только зимой…
    Да, цены на овощи мы записали. Картошка – 90 рублей, морковь – 70, лук – 80. Апельсины – 290, яблоки – 300, мандарины – 350.
    - Больше не будет, это последние, - прокомментировала нам продавщица, – зимник закрылся…
Да, такая тут перевернутая жизнь – фрукты и овощи есть в продаже только  зимой, летом не достать. Летом только вертолет, делающий цены на товары запредельными, что лучше без них, апельсинов этих. А картошку тут когда-то выращивали… Ладно, об этом чуть позже.
    - Ну, хорошо. 100 – пенсионеры. А остальные?
    - Всего 509 человек. О национальном составе уже говорила  – 22 русских, долганы и нганасаны - пополам.

 Хотя, что значит, говорила? Вот уже в том, что «пополам» есть загадка, нет? Нганасаны – самый древний народ Севера, долганы – самый молодой. Нганасаны – народ самодийский, то есть «двоюродные братья» фино-угров  по уральской «семье», вместе с ближайшими родственниками - ненцами. Долганы – народ тюркоязычный, ближе – к якутам. Что, поговорим, почему они тут вместе?

продолжение следует.
Tags: Таймыр, кольцо, по России, экспедиция
Subscribe
promo kvastravel january 15, 17:01 1
Buy for 10 tokens
Есть. После некоторого дружественного футбола (зачеркнуто) обмена мнениями с издательством, книжка "Были и небылицы" (Серия "Мои Кольца. Мозаики") опубликована в Ридеро, Там она уже есть и ее можно купить, а в Литресах-Озонах-Амазонах и прочих апсторах появится через недельку.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments