Previous Entry Поделиться Next Entry
Февраль, выходные, лыжи, Родопы..
конец, кольцо
kvastravel
Лыжи в Родопах. (Чепеларе и Пампорово)



    - Сядешь за руль! – Не то спросил, не то приказал Румен, - Тут  автомат.  Машину у сына взял, снег, ехать далеко. Полный привод…
    Я уже понял, что он неважно себя чувствует. Всякий раз, когда я прилетаю в Софию, он непременно едет меня встречать, обязательно  сам за рулем своего «Жука»,  еще того, настоящего, если погода хорошая. Или «Нивы», если слякоть, как сейчас. Это его любимые машины, и автоматы он не признает. А вчера он, извинившись, прислал водителя… Сегодня, закончив дела, ради которых я и прилетел сюда, мы сидели с ним в фойе гостиницы, и он признался, что здорово простыл. Летал в Китай, да, похоже, на пересадке в Москве подцепил что-то, что все четыре дня провалялся с температурой в гостиничном номере.
-  Так что не знаю, буду ли кататься.
- Может, и ехать не стоит?
- Нет-нет, поедем. Я погуляю, мне полезно. А ты место оценишь. Я тебе давно хотел показать… а ты везучий – вон сколько снега навалило. Перед этим неделю дожди шли.

Когда нарисовалась необходимость краткого посещения Софии, я с радостью за нее ухватился, специально подгадав поездку к выходным – воспользоваться предложением Румена и посмотреть новый для себя регион, да на лыжах хоть чуть-чуть покататься. Со всеми этими перемещениями в пространстве я уже смирился с отсутствием лыж в этом году, но «никогда не говори никогда». Еще и Лельку с собой взял – для нее на лыжах покататься, да и денек школу прогулять – двойное удовольствие.
  
   Попав уже почти пять лет назад во время «Славянского Кольца» впервые в Болгарию, я был тогда разочарован, о чем честно написал. То ли это было от ожидания, по многократным рассказам, чего-то необычного, то ли другие впечатления перекрыли каналы восприятия, но я даже, кажется, написал тогда, что вряд ли сюда поеду специально. Но никогда не говори… нет, было. Лучше так: «хочешь насмешить Бога – расскажи ему о своих планах». Но вот удалось бы  понять и полюбить Болгарию, если бы не знакомство, на тот момент случайное, с Руменом, я не знаю.
         Ему слегка за 70, но он всегда на ногах. Если на работу – то пешком, час с небольшим из самого центра до его больницы, а если на автомобиле, то непременно  за рулем. Если бы не Румен – не было бы в Софии этой больницы, единственной заграничной больницы в огромной империи японского медицинского магната доктора Токуды. Румен был когда-то послом Болгарии в Японии, оттуда и знакомство с самим Токудой. Впрочем, речь всё же не о нем:  я уже заикнулся, что когда-нибудь, наряду с «Моими кольцами», появится и другой цикл рассказиков – «Мои замечательные люди» (два уже есть). Вот там я о Румене все и расскажу. Хотя, не будь он когда-то самым молодым членом последнего Живковского политбюро,  министром местной промышленности, может, выпускала бы фабрика «Орион» в городке Чепеларе не 5 тысяч пар лыж «Atomic» и «Salomon» в день, а… ну,  что-нибудь еще выпускала бы.  Вот, в Чепеларе мы и направляемся.
      Трасса «Тракия» сразу за Софией плавно ползет вверх, упирается в тоннель в  самой своей высокой (от Лондона да Стамбула, говорят) точке и выныривает из него в совсем другом мире. Только что мокрый снег соскальзывал с веток и проводов и таял на асфальте, как вдруг выглянуло солнце, а пространство, насколько хватает взгляда, оказалось ровным и покрытым прошлогодней травой, сквозь которую проглядывают пробивающееся свежие ростки. Во Фракии, в отличие от Софии, начинается весна.
        Фракия. Есть ли еще место на земле, пережившее столько войн и сражений? Широкая полоса, уходящая ровной долиной на восток, аж до самого Стамбула, и на юг, через Родопы, к морям греческим? Нам на юг, у Пловдива. Но еще около двадцати километров от Пловдива ни гор, ни снега за окошком нет, а еще пятьдесят идут по красивым горам вдоль речки, мимо домов, старых строений, запруд заброшенных форелевых хозяйств, монастыря и многочисленных указателей на «чуден мост»… но снег не обнаруживается до самого Чепеларе.
      Чепеларе – маленький городок на пять тысяч жителей, небольшой центр которого окружен этакими советского вида промплощадками, где-то заброшенными, а где-то заполненными штабелями леса. Горнолыжный курорт – еще на пять километров выше городка.
1.Чепеларе.

Нижний уровень курорта Чепеларе представляет собой совсем маленькую площадку с расположенной на ней нижней станцией четырехресельной канатки, несколькими домиками прокатов и кассы. Оставшаяся площадь занята парковкой, но она крайне мала тут, поэтому въезд на площадку идет прямо с трассы по узкой крутой дорожке, к тому же заставленной припаркованными автомобилями. Это явное неудобство – жить внизу негде, разве что в городе, а значит, до подъемника надо ехать на автомобиле. Или рано, или «на авось», без гарантии припарковаться, поскольку даже на сайте курорта есть такое объявление: «Уважаеми гости и приятели на ски център Мечи Чал - Чепеларе, поради ограничените парко места непосредствено до лифтовата станция, моля използваите другите паркинги.»  Но есть выход: наверху, чуть ниже верхней станции, есть небольшая гостиничка «Мечи Чал», человек на 20, с ресторанчиком и всеми атрибутами горной хижины. Там нами зарезервирован номер. Лыжи берем внизу, и это имеет смысл, несмотря на наличие проката и в самой гостинице – при отъезде это дарит вам один лишний, финальный спуск. Вещи – на запущенную по поводу нашего позднего приезда креселку, и через 15 минут мы наверху, где нас уже встречают…

Эх, сейчас бы вниз…


    Но знакомиться с трассами мы будем завтра.  Отельчик этот принадлежит частично лыжной фабрике, частично курорту, вернее, его основным владельцам, поэтому используется чаще как гостевой домик. Вот и на эти выходные его сняла большая компания молодых ребят, с семьями и детьми, решивших отметить тут сразу четыре февральских дня рождения, поэтому тут шумно.  Но это и  интересно. Я думаю, Румен специально подбирает мне такие вот «случайные» оказии побывать в той или иной компании, дабы развеять тот мой изначальный негатив от первого посещения Болгарии. Потому что как еще понять страну изнутри, не оказавшись среди её людей? Негатив-то давно исчез, даже совсем наоборот, а вот общение продолжается. Один из именинников – Георгий Вангелов, ему тридцать три, и он сын одного из основателей и на протяжении тех же 33-х лет бессменного директора лыжной фабрики Крестьо (Кръстьо, если по-болгарски) Вангелова. Крестьо и будет на ближайшие три дня нашим гидом, рассказчиком и опекуном. Обманул. Не бессменного. Однажды Румен уволил Крестьо с поста директора. Но через несколько часов восстановил… расскажу чуть позже.
    Мы сидим за столиком втроем (Лелька не считается), и Крестьо делает над собой  заметное усилие, пытаясь говорить по-русски. Но раз за разом сбивается на болгарский, и тогда Румен его останавливает:
    - Э! – Это такое традиционное болгарское короткое «э», выражающее что-то среднее между разочарованием и раздражением; совсем болгарское, как и покачивание головой из стороны в сторону, означающее «да» вместо традиционного кивка, - Э! Говори по-русски!
    Но Крестьо и сам постепенно вспоминает язык, и все реже и реже скатывается к болгарскому. Впрочем, и я начинаю улавливать смысл болгарских фраз, и процесс этого улавливания  оказывается достаточно интересным сам по себе. Главное, не терять нить; потеряв ее, болгарский становится совсем иностранным. Моему собеседнику 66, и, как все люди того поколения, русский он учил в школе. Другое дело, что потом, из-за специфики его работы, нужнее оказался немецкий, а русский он не использовал уже лет двадцать. Но память – удивительная штука, и Румен все реже и реже произносит свое короткое «э!». А вот с подсевшим к нам за столик Георгием нам оказывается проще говорить по-английски – это уже другое поколение. Впрочем, 33 - пограничное поколение, завтра поговорим.
- Крестьо, а в Москве-то бывали? Или вообще в России?
- Да, тридцать лет назад. Я прилетел в Москву, оттуда на самолете в Таллинн, а потом в Ужгород, в Мукачево. Там тоже лыжная фабрика.
- Считай, не были.  Тридцать лет назад и Москва была другой, да и Мукачево с Таллинном не Россия. А расскажите, как все начиналось? Ну, с фабрикой? Я вот помню лыжи «Младость»…
- Да, «Младость». Сначала сами начали делать, в 75-м. Я тогда стал директором по производству. А потом вот он, - Крестьо кивает на Румена, - стал министром. Приехал сюда и сказал: «Будем развивать». Но поставил условие – должно быть куплено все лучшее:  оборудование, лицензия. Выделили деньги, купили…
- А курорт?
- Это чуть позже. Кстати, видел – мы оставили одну опору от старого лифта? Вы тоже лифтом называете?
-Нет. Подъемник, креселка… Но лифт – понятно.
- Да, лифт. Старый - как памятник оставили. По-русски – памятник, да?
- Да… а потом что?
- А потом он меня уволил. Мы купили оборудование, лицензию в Австрии – «Атомик», сделали первую партию. Знаешь, кто у нас эти лыжи заказал?  Да все заказали. А лыжи расклеились… Знаешь, как он кричал? «Тебе деньги доверили, тебе все доверили, а ты…» и уволил.
- Там собрание большое было. Я и разошелся, - присоединяется Румен.
- А потом собрание кончилось. Он подошел ко мне и сказал: «Это тебе последний шанс. Должен исправить».
- Конечно, всегда должен быть шанс. Меня самого трижды увольняли. Шанс всегда должен быть…
(Ага, я помню. Румен тогда разрешил в своей области, где был губернатором, частную деятельность – гостиницы в своих домах, ресторанчики частные, такси… Это же не капиталистическая эксплуатация, это же люди сами. Политбюро поморщилось, но согласилось, хотя в кулуарах жали ему за это руки. Но когда он предложил вдоль проходящей по области международной дороги разрешить обменивать валюту,  - не выдержали и поставили его на место. Ну, какое-то другое место, места же есть не только в  политбюро).
    Мы еще вспоминаем времена, когда лыжи назывались «Младость», а чтоб на них научиться кататься, нужно было подняться на гору пешком, когда я начинаю зевать. Конечно, у нас-то уже двенадцать.
    - Как двенадцать, – удивляются мои собеседники, - вроде, час разницы?
    - Теперь два часа. У нас же перевод стрелок-то отменили. И оставили летнее время.
    - Это, наверное, кто-то не на той строчке расписался. По ошибке, - резюмируют мои собеседники. Ага, понимают болгары Россию…
    В восемь часов следующего утра мы на склоне.  Подъемник уже работает, но официально его открывают только в 8-45, так что эти утренние часы – особый кайф, привилегия жителей этой гостинички, когда перед тобой никем не испорченный вельвет свежеподготовленных трасс.

    - Как по-русски будет «писта»?
    - Трасса, - переводим мы для Крестьо, удивляясь явно итальянскому словечку в болгарском. Крестьо будет сегодня нашим гидом.
    - Тогда гоняем по самой быстрой трассе, пока не придет народ. А потом перейдем на другие, туристические, - и он легко и даже грациозно для своего возраста и веса уходит вниз. Но все же возраст есть возраст, и ему надо иногда остановиться передохнуть. Это самая крутая трасса Чепеларе, она обозначена красным; примерно три с половиной километра. Трасса достаточно интересна, с крутыми (бордовыми, по определению Лельки) участками, чередующимися с пологими выкатами. Чем-то она напоминает краснополянские «тройку» и «четверку» (от подсадки), ну, в те времена, когда в Сочи еще не было олимпиады. Не-не, не ёрничаю, я просто с тех пор там не был. Но у самых крутых участков красной чепеларской «писты» есть «синие» объезды, причем на нижнем крутячке этот объезд выводит вас на вторую, синюю трассу. А еще левее есть самая длинная, зеленная туристическая «писта». Она около шести с половиной километров, но зеленая трасса в Чепеларе не означает  полигон для отработки конькового хода, ее можно запросто пройти в стойке, переводя внизу дыхание от перехватившего его встречного ветра. Уухх! Да, на средней, синей трассе есть серьезный крутячок, используемый для соревнований сноубордистов, широкий и длинный. Замечательно!
    Вот и получается такая схема катания – три основные трассы сверху донизу, чем дальше от подъемника, тем положе и длиннее. Первая, красная, прямо от верхней станции и начинается, а чтобы попасть на две другие, нужно пройти «коньком» или «на палках» метров 100 от подъемника по пологой верхушке хребта, от которого вправо последовательно уйдут спуски синей (но с замечательным красным кусочком сноубордического соревновательного  участка) и зеленой трасс. А налево, в другую сторону, откроется вид на долинку, просто просящуюся включить ее в состав курорта.
- Потому что  поднявшись на противоположный борт, вы оказываетесь уже в соседнем Пампорово, - продолжает Крестьо, - Я вас оставлю после обеда. Как раз «принцесса» приедет, договариваться о соединении наших курортов, двумя подъемниками и двумя трассами через эту долинку. Ох, сложные будут переговоры…
     Конечно же, я спросил. Почему сложные, почему о такой очевидной «связке» надо трудно договариваться, почему «принцесса»…
        В Болгарии все очень похоже на Россию – то ли менталитет славянский, то ли вера православная... Вижу, приуныли. Не буду. Чепеларе -  это частная  собственность. Трудно сказать, собственность кого изначально – жителей городка или сотрудников фабрики, ставшая при приватизации акционерной. Впрочем, это, примерно, одно и то же. Просто фабрика не так давно была продана международной Amer Sports, которой принадлежит марка «Атомик», а вот курорт – так и остался в руках жителей. Еще бы. В Чепеларе уникальная ситуация с землей – она вся здесь частная.
   - Как же так получилось, ведь земля же в народной Болгарии была общей?
   - Когда началась приватизация, было принято решение о передаче земли прежним собственникам.
   - И?
   - И я, например, открыл сундук, достал старые документы, пошел с ними в муниципалитет и вернул свою землю. И все так сделали, - говорит Крестьо, а я что-то задумался, не взять ли свои слова о менталитете назад.
       Вот – это и есть принципиальное отличие Чепеларе от соседнего Пампорово. Там - наличие небольшого числа землевладельцев и большого государственного участка земли позволило сконцентрировать собственность курорта в одних руках. А вот скупить все маленькие наделы у чепеларцев сложно. Особенно сейчас, когда в Чепеларе и работа на фабрике есть ( в отличие от других окрестных городков), да и земля, занятая курортом приносит свой доход.
   - Конечно, - продолжает Крестьо, - «связка» двух курортов – дело очень нужное и выгодное. Вот, и «принцесса» предлагает все сделать за свой счет, и лифты построить, и трассы. Только что она захочет взамен? – ага, менталитет-то все же тот.
   - А почему, все-таки, «принцесса»?
Крестьо покосился на Лельку, помолчал, оценив, видимо, возраст… а может, просто подобрал соответствующие русские слова:
   - Ну… премьер-министр… жена она… не совсем жена… - он снова посмотрел на Лельку и снова задумался.
   - Гражданская, - подсказал я.
   Между верхней станцией канатки и началом синей и зеленой трасс «коньково – палочная» лыжня проходит между полуразрушенных, слегка возвышающихся над снегом сооружений явно военного типа. Крестьо подтверждает догадку:
   - Да, тут была военная часть. Тут ведь до Греции по прямой – километров семьдесят. А она в НАТО была. А теперь – мы в НАТО… - и он покачивает головой как-то не по-болгарски, и продолжает, -  Я вот подумываю, как бы использовать эти домики. Может, типа баньки вот из этого сделать. Хотя они сильно разрушены. А с другой стороны, летом тут хорошо. Ты же знаешь, что тут старинная римская дорога идет? Мы вдоль нее решили веломаршрут проложить. А она ведь - по самой верхушке хребта. Мечи Чал – плоская вершина, вот дорога по ней прямо и шла. Приезжай летом – покажу.
   - Мечи Чал – что значит?
   - Мечи – это медведь. Медвежий…. – Крестьо снова подбирает слова. Но я уже догадываюсь…
   - Дом, пристанище… - и тут до меня доходит дальнейшая цепочка: пристань – причал – чал, - Да, близкий язык!
   - Но только чал – не болгарское. Это заимствование из турецкого…
Все три основные трассы соединены между собой дорожками – переходами, и мы носимся по ним, выбирая всякий раз разную конфигурацию. Нашему провожатому требуется отдых, поэтому остановки часты, но во время этих остановок Крестьо рассказывает, где пойдет новая трасса прямо в Чепеларе, а где – новая линия подъемника, прямо из города. Только вот с деньгами пока трудно. «Принцесса», правда, готова все оплатить…
     В районе 12-ти на нижней станции креселки начинает скапливаться народ. Оно и понятно – подъехали те, кто с утра выехал из столицы. Но и тут надо знать болгарский характер. Сейчас настанет время обеда, а пообедать братушки любят – и очереди рассосутся. И вновь после обеда не соберутся –братушки любят хорошо пообедать… и мы после двух и до закрытия гоняем с Лелькой почти без остановок. К вечеру снова появляется Крестьо. Он явно расстроен – не сложились, видать, сегодняшние переговоры с «принцессой». Но подтверждает, что сын вечером ждет нас у себя на вечеринке.
    - А хочешь, завтра к «принцессе» вместе поедем? Ну, в том смысле, что в Пампорово покатаемся? Сам посмотришь, как там.
    - Конечно, хочу!
«Именинная» компания – человек пятнадцать, семьи, слегка за 30, с детьми не старше 5 лет. Шумно, весело. Когда младший (Георгий)  Вангелов снимал эту гостиничку, он специально оговорил, что весь персонал они отпускают.
- Я сам хочу угостить друзей. Значит, я сам должен сделать главное блюдо. А всякие болгарские закуски – так какой болгарин не сможет сделать? – Это мы уже после ракии под запеченного поросенка. Но подход такой – он во всем. Большинство из этих ребят сделали себя сами – вот, Георгий. Сейчас, в свои 33, он руководитель департамента в голландском банке.
   -  Почему в голландском?
   - А я учился в Амстердаме. – Я удивляюсь выбору: все же наш народ стремится учиться в Штатах, или Британии. Ну, в Германии или Франции – уж если на континенте. Почему в Амстердаме?
   - Дешевле, – в разговор вступает Крестьо, - он у меня ни копейки не взял, ни на жизнь, ни на образование. Все, говорит, должен сам…
   Среди английской речи молодых «именинников», уже не заставших обязательное изучение русского в школе, русская речь подсевшего ко мне парнишки выделяется. Причем, очень правильная речь. Хотя, понятие болгарского акцента вообще условно, по определению. Но тут уже я удивляюсь:
   - Откуда вы так хорошо знаете русский?
   - А я двоечником был.
   - ???
  - У нас ведь как было – кто лучше учился – тем давали право выбрать, какой язык учить. Конечно, все тогда выбирали английский, потом – немецкий или французский. А кто остался – тех в русские группы записывали. Но мне повезло.
   - Почему?
   - После нашей русской группы у всех жизнь сложилась. Потому, что именно у нас лучшие учителя были…
Мы еще долго сидим за столом, не скучном, но и не сильно – из-за большого количества детей – шумном, разговариваем обо всем, но снова и снова возвращаемся к уже любимой моей теории, - маятника – как нельзя лучше отражающей, что происходило, например,  в Болгарии, когда, на глазах начинающего жить именно этого поколения вдруг обрезали ниточку, удерживавшую маятник в оттянутом донельзя крайнем положении. И расходимся за полночь, чтобы утром отправиться в Пампорово.
2. Пампорово.
  Говорят, пампор на старом языке – что-то типа каравана. Если вспомнить вчерашний разговор о римской дороге, то оно и понятно. А ударение надо ставить на первое «о» - ПампОрово. Но до отъезда туда мы гоняем еще часа полтора по пустынным «вельветовым» трассам Чепеларе.
   По дороге до Пампорово примерно 10 километров. И встречающий нас пейзаж – высокие многокомнатные гостиницы, действующие и строящиеся -  кардинально отличается от по-деревенски уютного пейзажа Чепеларе. Пампорово, в отличие от Чепеларе, хорошо известно российским горнолыжникам, да и схемы его трасс можно найти в сети.

 Главная  поляна усеяна кафешками, а прямо в ее центр откуда-то из поднебесья, наполовину укрытого туманом,


сваливается центральная трасса. Впрочем, сегодня (как говорят, почти всегда) она закрыта для то ли соревнований, то ли тренировок. Бегущий справа от нее кресельный подъемник ныряет в туман, из которого выныривает уже на самом верху (вершина называется Снежанка). Развеявшийся туман открывает вдруг основание огромной телебашни, теряющейся в следующем слое облачности, что становится несколько жутко…(ой, не умею я картинки из Лелькиного Инстаграма вставлять. Ссылка на фото).
       Расположение трасс в Пампорово поинтересноей, их тут побольше, да и подъемников несколько, причем есть один шестикресельный, хотя к самым интересным трассам идет трехкреселка. Ну и два участка обозначены, как черные. Идем? Крестьо нас оставляет у кабачка, а мы с Лелькой с удовольствием кувыркаемся в очень мягком и пушистом родопском снегу. Черные трассы – точная копия верхушки краснополянской четверки, их так же не обрабатывают, но бугры не выглядят такими устрашающими. Только коротенькие они совсем… Вообще, трассы в Пампорово тоже достаточно интересны, но и коротки. Так или иначе, за день катания мы успеваем с Лелькой объехать их все, да еще часок поседеть в замечательном кабачке, в котором его владелец, Николай, сам готовит и сам же приносит приготовленное, непременно советуя родопский суп из требухи – ишкембе… Сидим мы долго, и Николай все чаще и чаще подсаживается к нам. Даже не знаю, почему и каким краем разговор касается разрушенных и восстанавливаемых в наших странах церквах, мы успеваем согласиться, что только те храмы по-настоящему оживают, которые от всего сердца восстанавливают сами люди, а не правительства или Газпромы, и когда я прошу счет, Николай кивает на стойку. Там стоит ящичек – пожертвования на восстановление Параклиса Св. Николая в Пампорово. Его сам Николой и восстанавливает.
   - Ты за обед положи в ящичек, сколько считаешь нужным.  - И, пожав руку, уходит.
 Но Пампорово – и правда очень живописно. Жаль, что трассы короткие, и мало их. Но очень красиво. В лесу. Как и Чепеларе… Чепеларе, пожалуй, уютнее. Хотя, может, просто оттого, что мы сюда возвращаемся, в уютный домик «Мечи Чал», уже пустой, покинутый разъехавшимися именинниками. Уезжает и Крестьо…
    Наутро мы успеваем забросить вещи на канатку и целых три раза спуститься по вельветовой еще красной чепеларской трассе, до того момента, как включат канатку для всех, а нам надо будет уезжать.
     Пока сдаем лыжи, в прокат захоит знакомая фигура. Крестьо.
    - Мы же распрощались вчера...
   - Я не смог не попрощаться еще раз. Вы же ко мне приедете?
    Трасса «Тракия» уже в зелени, и так тепло, что перекусить останавливаемся на открытой веранде турецкого ресторанчика. а пока под еще не жаркими, но уже теплыми лучами солнца мы поедаем разные турецкие вкусности, в голову приходит, что, пожалуй, приедем. Да, для недльного  катания район несколько маловат, раз мы за два дня оба курорта обследовали. Но ведь внуков-то я буду где-то учить?

    Такие вот февральские выходные. А в следующие выходные мы уже летели с Сашей Поповым по Волгоградской трассе, «по следу Тамбовского волка». Потому и отложил тогда я эту писанину, и вот только сейчас смог к ней вернуться…
 


?

Log in