Previous Entry Поделиться Next Entry
Приключения Зеленого в теремах, 4-5 августа.
не удержался
kvastravel

Поезд затормозил  у станции Галич солнечным субботним утром. На удивление мало людей вышло из вагонов, и, мне кажется, разочарованные лица  таксистов было видно еще с перрона. Тем не менее, никто не кинулся мне навстречу. Это уже Север. Здесь даже вокзальные таксисты знают себе цену. Я направился к месту их стоянки. Мужчины стояли чуть в стороне от машин, а в одной из них сидела женщина. Я знаю ее. Я всего-то тройку раз приезжал сюда на поезде, да и было это тем сумасшедшим позапрошлым летом, когда эпопея с теремами только начиналась. И два из этих трех раз она меня подвозила. И она меня узнала. Вышла из машины и поздоровалась. Но потом, словно спохватившись, повернулась к мужикам – коллегам. «Кто поедет?» «Да езжай уж», - нехотя ответили те, а я плюхнулся в «семерку». Да, припомнил я. Однажды меня подобрал тут мужик на микроавтобусе, но, услышав, что в Асташово, отвез домой, где пересел на «семерку». А потом уступил место этой женщине.

- Во Введенское? Или сразу в Ильинское?

-Нет.  Сегодня мы в Красную Ниву.

- Вот и я подумала. Терема-то нет, разобрали, зачем вам туда. В Погорелово? К Толе?



Сразу столько разных чувств.  От Галича до Чухломы пятьдесят верст. Сам Галич – отнюдь не маленький городок. Введенское с Асташовым – еще за тридцать в сторону, в «Пустыню». А Красная Нива – тоже под 40, но по другому, судайскому тракту. Однако, она знает и Толю, что от Красной Нивы через лес и брод, и Асташовский разобранный терем. И меня помнит. А я тут был в прошлом ноябре в последний раз. А на такси – так и еще за год до того.

                - Так хорошо, что разобрали. Отреставрируют, и вернут.

                - Ой ли?

                - Обещаю. Я знаю, у кого он, они не навредят. – Женщина явно подобрела, но искорка недоверия осталась. А я обрадовался. Значит, небезразлична им его судьба. Значит, не зря…

                -Так говорят, его там не восстанавливают, а заново делают. Другой уже будет, новый, не тот. – А я снова обрадовался. И это для них важно!

                -Нет. Он в Кириллове, в мастерской Попова. А там ребята сохраняют каждый кусочек, который можно сохранить. Я был там, в мае.

                - Хорошо. Ну и как там, когда соберут?

                - Сейчас уже тринадцатый венец.  Этой осенью должны привезти на место и собрать.

                - Так  вот для чего вы там с дорогой спешите!

Я часто, особенно в долгой дороге, разговариваю с таксистами. Расспрашиваю их о жизни, о работе, о погоде… А тут я отвечал на вопросы, как заведенный.

                -А Вы все путешествуете… - Я и правду много ей рассказывал, дорога в один конец под два часа, о чем только не поговоришь.

                - Да, что-то много стал ездить. Но сюда – на денек. Машина у меня тут, у реставраторов, я за ней…

                Потом мы долго молчали, перекидываясь, время от времени, ничего не значащими фразами о качестве дорог, и об урожае капусты и ягод. Такие разговоры не мешают мыслям, которые вдруг нахлынули. То морозный февраль, за 40, с бензопилой в руках, когда мы вчетвером начали лесоповал, перед глазами, то весенние, апрельские и майские субботники, когда стало приезжать столько и столь разных людей, что мы вдруг растерялись, не готовые их правильно организовать, то молоденькие студентки – первокурсницы из Вологды, с оголтелым интересом к ним местной молодежи, то снятие башенки, на грани фола техники безопасности. Как-то так получилось, что, пока судьба терема была непонятной, мы занимались им по-полной, как юноши-максималисты. А когда судьба его вдруг, благодаря Андрею, стала понятной, меня как отпустило. А теперь я ехал и переживал, не слишком ли я далеко отошел от дел, не появляясь тут все лето, раз даже таксисты здороваются и спрашивают про дела… Так и подкатили к Красной Ниве.

                На улицах неожиданно много людей, так много, что даже таксистка удивилась. Впрочем, что удивляться – лето, бабушки с внучочками…  И никто еще не придумал альтернативы для здоровья детей удивительно чистому воздуху и парному молоку деревни. Тут мелькнула мысль, что это – еще один способ сохранить деревню, как институт, в качестве летних  городских дач. Но подумать на этот счет в этот раз не получилось. Приехали.

                Думал, буду искать дом Валеры Лебедева, но не пришлось – прямо у дороги меня ждал «Зеленый», прямо глядел на меня грустными глазами. Типа, «что ж ты меня, хозяин, бросил тут?». «Дак, ломаешься все время, как девица, вот и бросаю», подумал я ему в ответ, а навстречу уже шли и Валера, и сосед его Володя. Я их знаю – Валера однажды меня вытащил на подъезде к Погореловскому броду, в Троицу это было, и он, в праздничной белой рубашке и черной жилетке,  сел за трактор и выдернул. А потом переехал на ту сторону брода и ждал, пока я проеду. Еще тысячу, которую я попытался ему за это дать, попросил потратить на Асташовский терем. А Володя выточил мне шестигранный ключ, сорванный в попытке отключить подклинивший передок…

                - Так это ты хозяин УАЗа! – поприветствовал меня Валера. – Привет!

                - Привет! Я…

                - Знал бы…

                - А что б было?

                -Да починил бы сто раз уже.

                - Так и починил бы, - с обидой сказал я. – Какая разница, кто хозяин?

               - Так, сказали, хозяина ждать, а я ж не знал, кто хозяин. Ванька-то гонял тут. Я задний кардан снял, он на передке. И карбюратор барахлит. А стартер я тебе заменил. И тормоза…

-Так, хватит. А Андрей что, не приехал?

-Нет, не было никого…

Я с Андреем  созвонился, он хотел ехать в четверг. Мы с ним договорились, что он в четверг, проезжая мимо Валеры, попросит его начать починку. Блин, а где ж Андрюха?

                - А Толя у себя?

                - У себя…

                -А тебе сколько надо времени для починки заднего моста?

                - Дня два, не меньше…

                -А на передке до Москвы доеду?

                - Без номера?

             - Не понял? – сказал я, и пошел вперед. Передний номер состоял из двух половинок, аккуратно распиленных тросом лебедки. – О Господи. Ванечка, все может в Уазке сломаться, да. Но как же ты лебедку-то не снимая переднего бампера размотать смог, до нее ж не долезть? – Ладно, это самое простое. – Переставляем половинки назад, на саморезы, а задний – вперед. – Ладно, мужики, я поехал…

                - Ты, ежели в Чухломе – Галиче поломаешься, звони, там есть мужики знакомые, пришлем. Или сначала на беседки пойдешь?

                -Куда пойдешь?

                - Ну, к Толе, в Погорелово, мы говорим, на беседки. С ним же поговорить интересно… - Это уже Володя.

                - К Толе пойду.

                 - Ты на передке одном в брод-то не суйся…

Распрощавшись с краснонивцами, переезжаю мостик и поворачиваю к Толе. Вот полянка перед бродом. Или полезть? Нет, даже просматривать не буду. А машина, словно подслушав мои мысли, словно предлагает мне договор – «Ты не лезешь в грязь. Ты не едешь больше пятидесяти. Ты останавливаешься и проверяешь ступицы. Я не ломаюсь до Москвы». По рукам. «Зеленый» остается на полянке, а я иду к броду. И чуть не подрыгиваю от неожиданности. Навстречу из леса выходит человек. Маленький такой, хрупкий. Но не Толя. Подавив удивление, приглядываюсь. Оля, жена Андрея. А за ней, весь в глине по самую макушку (кто видел его, оценит) – сам Попов. Оппа. От неожиданности, ничего умнее я не мог придумать, как спросить:

                - Вы откуда? А где Андрей?

                - В Погорелово…

Пройдя пару метров, вижу за кустами безнадежно на брюхе сидящий пикап Саши Попова, а перед ним – машину Андрея. Так. Ну «Зеленому» я в грязь не лезть обещал. А лебедку-то разматывать мне никто не запретит.. Так, аккуратненько, лебедочкой, и вытаскиваю их, одного и второго. Андрей, оказывается, тут со всей семьей – и Катя, и маленький Федор, и еще знакомые с ребенком. Вчера они уже ночью приехали к броду, в темноте и сели. Потому и в Красной Ниве их не видели. Потому и вся машина забита вещами. А это ведь аксиома – чем меньше человечек, тем больше ему потребно вещей.

                - Андрей сказал, что есть другая дорога, - это Саша.

                -Да, вокруг леска. Пойдем просмотрим, обычно, там ездят.

Дорога вокруг леска вполне проходима, только в паре мест надо по бортикам над колеей пройти, не соскочить, а то в колее – выше сапог. Перегружаем все в Сашин пикап, и он двигается. Я же, по принципиальным (дабы не нарушить данное Зеленому обещание) соображениям, иду прямой дорогой к броду. Что-то долго их нет. И шума мотора нет. Иду навстречу. Так и есть, в колее, на брюхе. Просматриваю дорожку. Ну да, это не грязь еще. Есть место, чтоб на зеленом подойти без экстрима на длину троса лебедки. Начинаем выдергивать, но не тут-то было – уазка упирается, скользит, а пикап только плотнее садится на брюхо. В общем, часа два. Уже и Андрюха пришел. Подкапываем. Подкладываем. Поддомкрачиваем. Блин, какая же она тяжелая, эта Тойота Хайлюкс… Извернувшись, сдергиваем ее таки, приподнятую домкратом, с бортиков колеи. Все. Но на «беседки» времени уже нет. Пока «челночим» с вещами через Глушицу (заболоченную старицу Виги), время остается на чай. Уже прикидываю, сколько мне пилить с обещанной скоростью, чтоб успеть, причем не в Москву, а к тестовым испытаниям плавсредств… Но в  Асташово не заехать нельзя. По пути заезжаю к Михалычу (Родионову), и зависаю на час. Его жена, в ответ на просьбу моей жены написать рецептик вкуснейших фирменных Родионовских огурчиков, не только пишет его, но и засаливает баночку прямо при мне…

                Говорим обо всем. Конечно, и о тереме. Много всего за тот год, что мы не виделись, изменилось. Я по-своему видел судьбу терема и работ  с ним, Андрей – по-своему, Попов - по своему. Михалыч, например, слегка обижен, что реставраторы Попова рубят новые бревна для терема в Кириллове, а мог бы он, да на месте, да за другие деньги. И он, конечно, соглашается, что Попов-то не рубит, он сохраняет  то, что срублено, а для новых элементов он бревна подбирает по-старому, и обрабатывает их по-старому, а не рубит. Но осадок остается, как и у всех местных, что, дескать, обещали с ними, а сами… Мы долго потом обсуждаем это с Андреем. Никуда не деться. Но есть вещи, которые нельзя игнорировать. Вот, например, батюшка местный, Варфоломей. В лето, когда мы появились, у него был конфликт с мужиками. Были именитые спонсоры, из числа известных артистов, с которыми он начинал свою предыдущую музыкальную карьеру в предыдущей своей жизни. На их средства он мог закупать материалы и нанимать рабочих. Вот и нанял бригаду молдаван. А местные решили – это не наш храм. Пришлые строят, пришлые работают. И когда деньги спонсоров иссякли – все встало. Варфоломею хватило мудрости изменить отношение и понять, что храм нельзя делать для кого-то, только для себя, иначе станет, как ХХС, местом для кривляний. Наверное, и нам надо понять. Впрочем, Андрей-то это знает…

                Я еду к терему. Ильинское. Синяя будка. Мест не узнать. Дорога от будки по прямой идет через загон Дим Димыча, разделяя поле за низиной пополам. Но хорошо отсыпана, ее бы теперь укрепить.

Терем теперь такой,

И люди, копошащиеся у фундамента.

Узбеки. Наверное, хорошо, что не молдаване.

                Потом мы идем к Анне Михайловне с Дим Димычем. Уедут они на зиму, в Якшу, тяжело им. Анне Михайловне уже под восемьдесят, сдала. Но летом вернутся, и все лето будут жить в Ильинском. Но уже нужно ближе к людям – очень тяжелая для них была зима. И Бобров уедет – это как обычно, сейчас он в доме. И Погожинская ферма прогорела. Только Родионовская база отстраивается, вот, пруд он выкопал на месте, где старые бревна лежали, да баньку ставит.

                В некотором смятении я уезжаю из Ильинского. Вроде, мы пришли, хорошо, надолго, с планами. А жизнь оттуда уходит. Впрочем, будет терем – вернется. Только я очень прошу, есть мелочи, которые, вроде, не важны. Но, оказывается, именно они принципиальны. Как молдаване у Варфоломея – могут перечеркнуть и настроить людей против. Как дорога через Дим Димыча, как поле Погожина, как узбеки у фундамента. Я не вправе тут давать советов, но все же. Я для себя, наверное, сейчас понял. Меня ведь тогда не столько судьба дома волновала. Волновала судьба людей, живущих вокруг этого дома. Не столько дом сам по себе хотелось сохранить, сколько сохранить некий уклад вокруг него, ну как то, что я пишу о Шотовой. Может, потому я настаивал на том, что дом должен вернуться на прежнее место. Нет, без того, что сделано, это тоже невозможно, и я снимаю шляпу перед Андреем, перед Александром  Поповым. Просто очень хочу, чтоб эта сторона планов, «людская», не потерялась. Но ничего не поздно, все только начинается, и мы с Андреем об этом тоже успели поговорить. А еще я передаю просьбу Андрея – все же, есть еще чудеса в Чухломе. Бариново. Венгино. Может, кто-то захочет? Ведь, не один уже будет, уже многое сделано, в том числе и в отношении к нам местного населения. Проще будет всем.

                На въезде в Чухлому – новая заправка ТНК, с терминалом для приема карт и бесплатной подкачкой колес. Баки до горлышка. Попилили.

                В 11 вечера минуем Кострому, и я помню, что на въезде в Ярославль есть гостиница. Но почему-то там все темно… Все известные гостиницы в центре Ярославля, а мне вилять не хочется. На выезде в сторону Москвы есть мотель, но он слева. Черт, вот проскакиваешь всегда этот участок, Москва близко, и по-любому в обычной ситуации проще ехать домой. Но уже два ночи, глаза закрываются, и я сдаюсь у Ростова. Свернув через переезд в сторону Ишни, ночую на монастырской стоянке. До Сергиева Посада, места испытания плавсредвств, рукой подать…

 


 


  • 1
Нифига себе дорога, с трудом место признал... Да, мы помнится у Филино неплохо залетели в жижу осенью на Москвиче. Но выбрались. Теперь тут вообще автобан прям.

От крайнего дома Асташово в сторону Ильинского. Да, не узнать. Дорога Ильинское - Асташово теперь много лучше дороги Введенское - Ильинское.

А в каком состоянии сейчас терем а Асташово?

Восстановлен у Попова в Кириллове, снова собран на прежнем месте. Постоянно действующая страничка в ФБ https://www.facebook.com/Astashovo?fref=ts

  • 1
?

Log in

No account? Create an account