Previous Entry Поделиться Next Entry
Кавказское кольцо. Часть третья. Грузия.(1. Тбилиси.)
kvastravel
в начало



Молодеют даже старцы, приезжая к нам сюда.
Здесь всегда пиры да пляски, пенье, музыка, еда.
Здесь цветы благоухают и не вянут никогда.
Даже те на нас дивятся, кто желает нам вреда!

Шота Руставели. «Витязь в тигровой шкуре». В переводе Н. Заболоцкого.

          


В этот раз Грузия встречает обустроенным КПП, с указателем направления движения и павильоном пограничников, галерея входа в который начинается вместе с началом параллельной автомобильной дорожки. Полицейский на въезде предлагает девчонкам покинуть авто и пройтись по галерее, а мне – следовать дальше, до характерного знака «стоп». Уже войдя в помещение, Валюшка понимает, что все деньги остались у меня, и предпринимает попытку вернуться, но попытка пресекается суровым полицейским.

           – Что же делать? Деньги у папы…

           – Раньше надо было думать, – объясняет квадратный служитель и отворачивается. Наверное, чтобы потихоньку послать-таки воздушный поцелуй. Меня же в этот момент останавливает другой полицейский, следящий за знаком «стоп», быстро выясняет, что мне нужна виза, и направляет в боковую дверцу «staff only» ровно в то помещение, до которого дошли мои девчонки по галерее. Аккурат с обратной стороны от отвернувшегося полицейского.

           – Сюда нельзя – заявляет он, – почему вы сюда идете?

           – По указанию офицера, - говорю я и оборачиваюсь назад, к двери, в которую в этот момент и входит пославший меня офицер. Строгий пограничник, разочарованно хмыкнув, отворачивается. То есть, поворачивается к девчонкам.

           – Папа! – объясняют они ему хором, и тот удаляется, пожав плечами.

           Собственно, это единственный напряженный момент всего нашего грузинского общения. Если хотите – свидетельство моего беспристрастного отношения к грузинской полиции. Но для меня – исключение, только подтверждающее правило. Дальше все как по маслу – анкеты на русском, просьба поставить нам туристические, а не транзитные визы с нашим, к удовольствию полицейских, объяснением, что мы хотим задержаться в Грузии чуть дольше, тщательное переписывание первого попавшегося у Берфорда тбилисского гостиничного адреса, и мы в Грузии. Девчонки идут по коридору дальше, там должна быть таможня, но она дает добро полным отсутствием сотрудников. Мне же приходится вернуться назад, к служебной дверце, и под молчаливое одобрение сесть в машину. Час на всё, включая шесть армянских минут, некоторая часть которых ушла на расспросы, что именно нам понравилось в Армении.

           И снова все вокруг кардинально меняется, и ландшафты, и характер дороги, и окрестные села. По мере спуска в долину они становятся огромными, что-то среднее даже между селами и городками. Вечереет, мы снова делаем попытку купить молока, но тут его что-то не продают, а прохожие надолго задумываются над вопросом, где это сделать. Сумерки все сгущаются, небо затягивается тучами, и в Тбилиси мы въезжаем под играющие по всему небу зарницы. Красиво… Но, хоть и грохочет гром, а вспышки молний и сполохи зарниц освещают город, дождя не случается. Представьте – огромный город, сияющий огнями, как на ладони, освещаемый еще и вспышками молний, встречает нас канонадой грома – салюта! Настроение приподнятое, надо скорее останавливаться, гулять, пить вино! Делаем дурацкую попытку остановиться в каком-то интернациональном отеле еще на подъезде к старому городу, впрочем, спрашивать о цене я иду с надеждой, что не устроит. Не устроила, потому, что Тбилиси – город (а вся Грузия – страна), где жить, конечно же, надо в камерных частных гостиничках, где быт максимально приближен к частному дому. Катимся по набережной Куры, пересекаем мост и попадаем в старый город. Площадь Горгасали. Брусчатка улицы Леселидзе. Гармин требует свернуть в переулок, потому что там гостиница «Ата». Вот оно – гостиничные номера переделаны из коммуналок, и номеров этих тут штук пять. На ресепшене парнишка, абсолютно не понимающий русского. Впрочем, и английского тоже. Выход находится быстро – он набирает телефонный номер, и мы разговариваем, передавая трубку, через девушку. Через какое-то время выясняем, что девушка – не переводчик вовсе, а управляющая гостиницей. С этого момента парень становится не нужен, и мы мило беседуем, договариваясь о цене. Она не очень-то маленькая, но и не шокирует, что-то около 80 долларов один (младшим девчонкам – «стандарт») и 100 (нам, типа, «люкс»). Номера оказываются друг над другом, это две огромные студии, и отличаются они наличием в люксе барной стойки, да тем, что окна «стандарта» выходят во дворик, а окна люкса позволяют смотреть поверх крыш того же дворика, прямо на Нарикалу

и монумент «Грузия».

Впрочем, сейчас вечер, на город спустились сумерки, растворенные в дымке рассеявшихся, не разразившихся грозой облаков.

Скорей, скорей на улицу! Здесь сейчас многолюдно, по Леселидзе идут целые группки людей, большей частью это молодежь, компании студентов, щебечущие девчонки, парочки в обнимку… Прямо рядом с гостиницей дворик уличной забегаловки – фаст фуд по-грузински, но мы приехали, нам хочется большего. Дальше вдоль улицы солидный ресторанчик, в котором через окошки видно пустое пространство зала. Не интересно. А еще дальше – заведение, дверь в которое постоянно открывается и закрывается. Мы туда заходим, даже не обменявшись между собой традиционным «сюда?» Вот так оно и должно быть – в хорошее заведение ноги сами должны заносить. Это большое пространство, очень условно разделенное на курящих и некурящих, заставленное довольно плотно деревянными столами, самыми обычными, без подчеркнутой грубости и без излишней претензии. Пространство отделено от кухни окном – «раздачей», куда выкрикиваются заказы и откуда они появляются. Процентов на 90 это хинкали. Оно. Большинство столиков занято, публика за ними самая разная, от студенческих компаний, молодых парочек, до парочек пожилых и некоторого числа туристов. Оно. Мне кажется, я так и планировал – сначала в Грузии в первой попавшейся уличной забегаловке купить хачапури (см Грузинский транзит), а потом найти такую вот хинкальню. А уж потом можно и остальную грузинскую кухню тестировать. Это, возможно, субъективно, но именно хинкали (каюсь, даже не харчо) я считаю эталоном, визитной карточкой и гербом грузинской кухни. Вот ведь что интересно. Блюда типа «мясо в тесте» есть в кухнях разных народов, но насколько же они все отличаются друг от друга! Конечно, все самое нужное в этом мире – порох, бумага и пельмени, – придумано в Китае. Баоцзы, видимо, так понравились воинам Тамерлана (это вольная интерпретация, размышления, не подкрепленные ни одним историческим фактом, за исключением собственного опыта употребления), что неутомимые кочевники разнесли их по всему миру, упростив рецептуру до кочевой применимости и, вместе с тем, оставляя на пробу всем покоренным народам. Которые, в свою очередь, вносили свои национальные особенности в состав наполнения и способы приготовления. Как человек, определенным образом оказавшийся связанным с Сибирью вообще и Бурятией в частности, я должен был бы воспевать бурятские позы, ставшие руками мамы визитной карточкой нашей семьи или, на худой конец, сибирские пельмени, в лепке которых многократно принимал участие. Но хинкали… они всегда стояли особняком. Как особняком, в двух автобусных остановках от нашего института, стояла хинкальная. Просто хинкальная, как, помните, были пельменные и сосисочные. Сходить в хинкальню было шиком, один «завязанный в узелок пельмень» стоил десять копеек, а съедалось их от 6 до 12, в то время как комплексный обед в студенческом «Дефекте» («Эффекте», конечно же) стоил 30 копеек, а в профессорской столовой - 60. Но это был праздник. Особенно когда в первые посещения я, по бурятскому опыту, научил однокашников брать «хинкаль» за «хохолок» и прокусывать аккуратную дырочку в боковинке в месте перехода ее в донышко, дабы не пролилось ни одной молекулы самого ценного – мясного бульона. А тем, кто боялся обжечься, да и просто для тренировки, подставлять под процесс столовую ложку. Эх, босоногое детство…

           В Тбилисской хинкальной мы заказали… харчо. Это, наверное, от спешки – пробегающая мимо официантка предупредила, что кухня до одиннадцати, поэтому надо торопиться. Нет, есть потом можно долго. Торопиться заказать. Харчо на первое. А на второе – хинкали. Всем. И еще парочку с сыром – такие я не пробовал. И еще сыра, домашнего, разного. И кувшинчик… Саперави? Киндзмараули? Я в одном из мест прочитал, что пельмени от хинкали отличаются тем, что первые нельзя есть без водки, а вторые – только с красным вином. Истинно. В общем, с кувшинчиком красного домашнего вина. Как-то даже не удивились, что официантки говорили по-русски. Они, кажется, и между собой говорили по-русски. А обстановка была интернациональная – туристки напротив – немки, два парня справа говорят между собой по-грузински, но когда я попросил разрешения отодвинуть стул, ответили по-русски. А молодежная компания сзади весело щебечет на смеси русского с грузинским, запивая, впрочем, хинкали кока-колой. И я с удовольствием передаю семье опыт по прецизионному прокусыванию дырочки в месте стыка донышка с боковушкой под бокал домашнего грузинского вина…

           Конечно, мы не можем просто улечься спать и долго прогуливаемся по Леселидзе и переулкам вместе с гуляющей молодежью. Этот город не похож на обычные советские. Он вообще не похож ни на что, разве что духом – на Киев. У него есть свой особый дух, своя атмосфера… Или это от избытка хинкали?

           13 июля. Тбилиси – Мцхета.

           В Тбилиси мы сразу отказались от идеи экскурсовода. Конечно, у нас есть Тим Берфорд, но… Нет, в Тбилиси это чувствуется на каждом шагу, интернациональная атмосфера, как во вчерашней кафешке, дружелюбие, витают в воздухе как составная часть того самого тбилисского духа, и хочется просто гулять и дышать этим духом. Мы на улице Леселидзе,

широкой дугой огибающей холм с крепостью Нарикала на вершине.

Старый город, или Кала, расположен как раз тут, между рекой (с моста через которую и сделан предыдущий снимок) и крепостью. А машины на этой фотографии припаркованы на площади Горгасали. И что вы хотите от атмосферы кафешки в трехстах метрах отсюда, если на этой территории, вот от этой площади и до крепости, жили персы, татары, евреи, армяне, а грузины сохранили тут и мечеть, и синагогу, не говоря уже про церкви, причем армянских тут, пожалуй, не меньше грузинских, и все они по сей день работают. Да что армянские – есть даже Римская католическая, заново освященная в 99-м Папой Иоанном Павлом II. Мы уже спустились по улице Леселидзе

мимо забавных двориков,

переулочков

и не менее чудесных витрин с ностальгическими названиями…

Где-то тут, на Леселидзе, к нам пристает чумазая девчушка лет шести и скороговоркой начинает выпрашивать монетку… Мы в прошлом «кольце», кажется, в Ливане, смогли, наконец, сформулировать, почему мы не даем милостыню детям. Девчушка следует за нами по пятам, мы заходим в церкви и дворики, но она нас ждет и продолжает тараторить «дядьдаймонетку». Да, не даем детям милостыни нигде и никогда. Нельзя портить детскую психику, ребенок не должен быть уверен, что можно зарабатывать так.

           - Ты голодна? Хочешь есть?

           - Да. Дядь, дай монетку! – я захожу в булочную и покупаю какую-то плюшку.

           - Держи. – девчушка берет ее, прячет за спину и продолжает тараторить свое. А Ирка вдруг строго приказывает ей отстать:

           - Что ты со своим хлебом? У нее же во рту жвачка… - а я и не заметил. Видно, психика этой девчушки испорчена уже давно…

Так и подходим к площади Горгасали, на которую сам Вахтанг «Волк –Лев» смотрит с противоположной стороны Мтквари (КурЫ, КурЫ) от Метехской церкви.

Когда-то здесь было аж два моста и мечеть, но теперь через Куру, действительно «мутную такую», перекинут один, Метехский мост, сооруженный тут взамен мечети во времена Берии

Но это все было позже. Вахтанг Горгасали, правивший в Мцхете в конце пятого века, приехал в эти места, еще не знавшие мостов, мечетей и Берии, на охоту, и подстрелил оленя. Или фазана. Который в горячем источнике, оказавшемся в этом месте, был исцелен. Или сварен. (Ой, а кое кто считает, что туда упал и сварился ястреб царя. Но что тут поделать – давно дело было. Я спрашивал у стариков – не помнят…) Волк-Лев решил перенести в это чудесное место столицу, поближе к источникам, но сделать это смог только его сын, царь Дачи. Все же, фазан был, скорее, исцелен, ибо зачем царю искать кипяток? А вот лечебные качества… говорят, что целебные свойства воды таковы, что даже возвращают зашедшим в бани

евнухам утраченное (идея последней фразы - Бедфорда). Тогда же появилось и название: тбили означает «теплый» (а не кипящий – снова в пользу исцеления). Так это все понравилось тбилисеби, что к концу 12 века тут было 65 бань. Бани есть и сейчас, они действуют и продолжают источать отчетливый сероводородный запах, не сильно, впрочем, смущающий коренных обитателей.

Русское название Тифлис было позаимствовано у персов, многократно навещавших город (чисто помыться) в течение его долгой истории, а вслед за русскими так его стали называть армяне. Сами же коренные тбилисцы его называют просто городом, калаки.

           Мы не будем переходить Мтвари по мосту, мы вернемся чуть-чуть назад и свернем в переулочки, ведущие наверх, к вершине холма. Из-за очередного поворота показывается купол армянской церкви св. Георгия,

но улочка поворачивает снова и приводит нас в старый азербайджанский квартал. Теперь, посетив Карабах, мы понимаем, как много это значит – армянская церковь посреди азербайджанского квартала. Единственное, что несколько смущает – это грандиозная реконструкция всего квартала. Причем именно квартала – реконструкция тут глобальна – перекладываются коммуникации и брусчатка улиц, заменяются фасады домов, заново переделываются или восстанавливаются резные деревянные балкончики… Кто, как и что тут делает, мы еще обсудим в Мцхете, где нам удастся поговорить с участниками процесса, но это так. Квартал реставрируется целиком, не меняя своего внешнего вида.

А мы, перешагнув через трубы коммуникаций и обойдя котлованы, карабкаемся вверх, замечая по пути, что наш переулочек постепенно становится лестницей,

приводящей в крепость Нарикала, на входе в которую нас встречает пушка.

То ли принятое накануне домашнее вино, то ли общее настроение тому виной, но такие пушки мне нравятся больше тех, которые когда-то стреляли… Пожалуй, эта «пушка» теперь будет для меня символом Тбилиси, тем более что монумент Картлис –Деда (Мать Грузия) держит в одной руке чашу, а в другой все-таки меч. Меч, по-моему, атавизм (или рудимент? Из-за этой путаницы так и осталась четверка по биологии в аттестате). Хотя крепость, конечно же, настоящая – построенная скорее, персами, многократно перестроенная то арабами, то монголами, то турками, не без русского следа – пороховой склад, устроенный русскими войсками в крепости взорвался во время землетрясения 1827 года. От стен самой крепости открывается замечательный вид на город, поэтому, если у вас совсем нет времени гулять по нему (хотя это почти что преступление), поднимитесь сюда и просто посмотрите. На левый берег,

где прямо перед вами на крутом обрыве будет Метехская церковь (Богородицы, 1278 – 1289 годы), а над городом доминирует золотой купол собора Цминда Самеба (Пресвятой Троицы), построенный в 1995 – 2004 годах. Туда из Сиони переехала кафедра Грузинской православной церкви. Впрочем, мы золото на храмах любим все меньше и меньше, особенно на новых, поэтому туда не пойдем.

Взгляд на город вдоль Мтквари (или вам больше по душе Куры? Буду и так, и так) и новый пешеходный мостик,

и снова на левый берег. Здесь меня привлекли два дома

Один старый, по центру, прямо над обрывом. Как вам балкончик снизу здания (справа внизу)? Я его рассматривал минут пять в бинокль. А второй – ужасный монстр из советского прошлого, длинная многоэтажка с синими кафельными балконами. Знаете, чем он привлек? Да только тем, что это чуть ли не единственный образец социалистического массового строительства, бросающийся в глаза именно своим одиночеством. Вы можете прицельно обернуться вокруг своей оси на смотровой площадке Нарикалы, но увидите счетное количество таких блочных уродцев.

Вот вам и отличие Тбилиси от многих постсоветских и просто социалистических городов, окруженных полями Черемушек. Про Братиславу и Люблин, Кошице и Скопье я уже писал, не говоря о столицах других союзных республик. Черемушки, Бибирево и Отрадное есть везде – в Вильнюсе и Кишиневе, в любимых мной Киеве и Риге… Как удалось сохраниться Тбилиси? Денег не хватило? Слава Богу! Впрочем, не я первый это заметил. Вот, например, Артур Кестлер:

«Тбилиси понравился мне сильнее, чем все остальные советские города, - может быть потому, что его еще не тронула серость и монотонность советской обычной жизни. Город зачаровал меня своим обликом, не европейским и не азиатским, но гармонично объединяющим то и другое».

Или сэр Фицрой Маклин:

           «Город тут же завладел моим воображением. Он был удивительно изящным, по-южному открытым, и в нем веяло таким свободным спокойствием, какого я не чувствовал ни в одном другом городе Советского Союза. Безумные конструкции домов старого гнезда с их большими верандами…»

«… лепились к холмам, словно ласточкины гнезда. За ними нес свои бурные воды горный поток, и вдалеке виднелись другие дома» (Цитаты даны по книге Берфорда «Грузия»). Давайте сквозь шишечки елочек

просто посмотрим на город под этим углом.

Колокола – это относится к Храму Святого Николая,

восстановленного несколько лет назад на месте разрушенного, но в точном соответствии с оригиналом. Мы в него заходим и попадаем в прохладный полумрак. Внутренне убранство храма своеобразно – большая часть помещения выдержана в строгом, ничем не украшенном стиле, другая же часть расписана, включая алтарь, на котором находятся иконы, больше похожие на картины, причем в этаком фотографическом, современном стиле. Начинаем это обсуждать и вдруг понимаем, что кроме нас тут есть еще кто-то. Служитель в свечной лавке приподнял голову, лежавшую поверх рук на столе – прилавке и сонно посмотрел на нас. Ничего другого не оставалось, как спросить его про сюжет картины, и услышать в ответ, что на ней изображен некий недавно канонизированный новый святой.

А прямо под храмом находятся реконструируемые кварталы, прилегающие к суннитской мечети красного кирпича.

Ведущая к ней улица называется Ботаникури (Ботаническая), а дальше улица приводит к комплексу бань и называется Абанос.

Грузинский почти что знаем… Первые же бани на нашем пути, облицованные синей плиткой, самые необычные, это бани Орбелиани (Чрели), больше напоминающие своими минаретами мечеть.

Остальные же бани традиционны – они подземные, с характерными куполами и отдушинами, характерно же попахивающими, над землей.

Кстати, пока спускались по Абанос, увидели интересный ракурс.

На улочке около бань мы остановились, казалось бы, ненадолго,

но пока поразговаривали о банях и источниках, пока рассматривали смешной домик, приютившийся подле крепостной скалы

и машинку с невиданными раньше номерами, объяснение которым нашли лишь в наклейке на борту,

пока обсуждали, что делает автомобиль с камерунскими номерами, принадлежащий некому германо-камерунскому фонду, в Тбилиси, к нам подошла пожилая женщина.

– Добрый день. Вы из России? Наверное, из Москвы? – Я, конечно, понимаю и принимаю московский акцент. Более того, я могу достаточно четко отличить питерца, архангелогородца, курянина или вологжанина друг от друга. Но это потому, я там часто бывал. Люди, отличающие москвичей от других жителей России по акценту, очевидно, должны были часто бывать в Москве. Или принимать москвичей у себя.

– Да. Вы бывали в Москве?

– Конечно. Раньше часто. Давно уже не была. – Женщина вдруг грустнеет, но истинных причин своей грусти пока не рассказывает. Ладно. При всей моей любви к написанию диалогов, здесь я остановлюсь, и перескажу наш разговор своими словами. Женщина не была эмоциональна, она просто говорила о своей жизни, говорила долго и обо всем. Сложно ли ей? Очень. В первую очередь, сложно морально. Пенсионерам ведь всегда сложно, в любой стране, особенно в эпоху перемен. Они совершенно объективно часто оказываются отброшены, они не понимают изменения понятий и величин, в которых жили и измеряли всё и всегда, и которые вдруг изменились. Хлеб всегда стоит 13 копеек а автобус – пятачок. Худо-бедно, но наши люди как-то попривыкли, приспособились к сегодняшней российской жизни, а вот в жизни грузинской перемены идут. А пожелание жить в эпоху перемен для старика сродни проклятию. Я не знаю, чего в рассказе этой женщины было больше – переживаний по ушедшей с СССР «стабильности», или, скорее, предсказуемости, обиды на бросившую их Россию, выставившую барьер между россиянами и грузинами, или негодования по поводу своих, доморощенных, грузинских руководителей – все смешалось. Мне кажется, она сама не понимала, зачем она подошла к нам – выговориться, поностальгировать по былой жизни или попытаться объяснить, что у них происходит. Оценив нас как сочувствующих слушателей, женщина рассказала свою главную обиду.

– Дочь у меня в Москве, замужем, – она помолчала и отвернулась. – Была. Зять в прошлом году умер. А я, представляете, не смогла на похороны приехать. Визу не успела оформить. – Я представляю себе ее чувства. Все же я надеюсь, что что-то еще другое, кроме идиотизма последних лет, не позволило ей успеть помочь, поддержать свою дочь в такое время. Но и то, что в нужный момент не хватило последней бумажки, я тоже, увы, допускаю. – Вот. Два петуха схлестнулись. А моя дочь причем? А причем молодые парни? Вы не были на кладбище в Тбилиси? Какие там красивые ребята… Зачем? У вас ведь есть такие же могилы… – Она, конечно, не знает, кто виноват. Я тоже не знаю. Я-то вообще не пониманию, кто виноват в таких конфликтах. По мере своей езды по таким местам, кажется, начинаю понимать. Кажется мне, что только идиотизм главнокомандующих воюющих сторон, вернее, доведенные до этого идиотизма их личные амбиции. Причем, сдается мне, обеих сторон. Сдается мне, что всегда обеих. Но я не был еще в Цхинвале, поэтому пока в разговор вступаю очень осторожно, больше молчу. Беседуют больше женщины.

– А Грузия… Вам нравится тут? Ну да, вы же туристы. Туристы видят внешнюю сторону, как их встречают, как принимают. Да, грузины гостеприимны, это в крови, поэтому все любят сюда приезжать. А мы любим гостей. Вас любим.

– Почему? Нас вот все в дом приглашают, говорят, что любят.

– Не знаю. Всегда любили. А тут эта война, как снег на голову. Это с Россией-то воевать! Сами без штанов, вон – еле концы сводим, побираемся по всему миру, а все туда же. Да и вам-то это зачем? А в гости… вот, не пригласила сразу. Зайдете, чайку попить? Я тут рядом, в этом доме

           Опять я на диалог скатился. Нет, конечно. Не пойдем мы чай пить, и война нам эта не нужна была. Повторяюсь, да? Разговор постепенно переходит на быт, младшие девчонки начинают скучать и уходят выискивать по банным отдушинам хвостатых завсегдатаев, а Ирка наоборот, ожила, села на свой конек – про медицину, больницы, пенсии, реформы... И мы обсудили все. Как похож весь идиотизм нашей «социальной» политики! Только с одной разницей – мы строим как бы «социальное» государство, «гарантируем» населению и образование, и лечение, но делаем это так криво (да что криво, врем напропалую), что самим становится страшно, в результате лечимся и учимся за деньги и все чаще за границей, не понимая, куда ушел наш «социальный» налог, да и вообще госдоходы. Разве что, к Аллаху, перераспределяющему их потом на строительство небоскребов в Грозном. Ой, я ведь еще не был в Грозном... А грузины честно говорят, что социалка им не по карману, налоги должны быть низкие, а все доходы государства должны вкладываться в развитие, в инфраструктуру, чтобы люди заработали сами, когда-нибудь. Вроде, логичнее, честнее, правильнее… и циничнее. Потому что пенсионеру ведь не так важно, почему он не получает необходимого, потому что оно как бы гарантировано, но его как бы и нет, или потому, что нет на него денег. А пенсия у этой женщины примерно 100 лари. И Саакашвили она не любит.





продолжение следует

  • 1
очень интересно было прочитать ваш отчет ..читаю далее +100

Посоветовали к вам обратиться как к специалисту.Что в Грузии кроме Тбилиси и Мцхеты стоит посетить(я понимаю,что много,но все за один раз невозможно охватить)?Кто-то пишет про Сигнахи,кто-то рекомендует отправиться в Сванетию,но это слишком далекова-то от Тбилиси,есть ли что-то ближе с видами гор?

Только добрался до и-нета. Да какой я спец? побывал один раз. Мне очень понравилось в Вардзиа и вообще район Ахалцихе - юг Грузии. Но, говорят, там везде хорошо. О Сванетии тоже многие говорят, но я не был. Еще от времени года сильно зависит... Да горы везде, берите машину, да катайтесь.

Эх...нереально охватить необъятное))

  • 1
?

Log in