Previous Entry Поделиться Next Entry
Кавказское кольцо. Часть вторая. Армения.(4.Нораванк - Татев - Степанакерт))
kvastravel
в начало

      Еще раз моем машину нарзаном, уже ради прикола, выезжаем на трассу, и, толи от переполнивших их эмоций, толи от неважной ночи, девчонки начинают клевать носом. Но подождите засыпать, тут рядом есть еще одно местечко. «Нораванк – это здорово,- говорил нам экскурсовод-любитель Артуш в Гюмри, - там рядом есть Стоунхендж. Наш, армянский». <Караундж, или «Зорац карер» (Могучие Камни?) - это обширное плато, достаточно высокое, на котором по линии огромной окружности


расположены монолитные глыбы, многие из которых имеют сквозные отверстия.

Это нагромождение, конечно впечатляет

своими размерами, и мы долго ходим по тропинкам,

пытаясь убедить себя в том, что это все – не много, не мало, а Храм Солнца, обсерватория и университет древних одновременно. Или по отдельности. Как и в Стоунхендже, в день летнего солнцестояния восход наблюдается над некими воротами. Наверное, так, если назвать воротами место, где встает солнце в день летнего солнцестояния. Да не буду я Лэнга больше цитировать, простите. И уж конечно, Караундж старше Стоунхенджа, тыщи так на 3 лет, но это и так понятно. Впрочем, что действительно поражает, так это цветы. Камни среди них просто оживают, этакая диалектика природы, древнее и новое, живое и мертвое.

Хотя цветы тут поражают и без камней. Это горные цветы, а «Вообще, есть два типа совершенно особенных цветов – горные и северные. Невзрачные и те, и другие, но почему-то за них цепляется глаз, хочется нагнуться к ним поближе, присесть…» ой, я это уже писал – на Полярном Круге.

           Мы снова на трассе, следующая наша точка – монастырь Татев, до которого нам час пути, так что ничто не мешает девчонкам заснуть. Да так крепко, что разбудить их не удается даже на спуске – серпантине в гигантское ущелье реки Воротан,

отделяющее горное плато, на краю которого расположен монастырь, от остальной Армении. Это область Сюник, или Зангезур, самый удаленный район Армении. Когда-то Зангезурский хребет называли «армянским Уралом» - по количеству меднорудных и молибденовых запасов. Спуск в ущелье заканчивается низким мостиком над Воротаном, на котором дорога делает полный разворот, и начинает карабкаться на противоположный борт долины, а сама речка за мостиком убегает вглубь скал, где и прячется в прорезанном ей глубоком каньоне. Я снова вспоминаю Артуша – он советовал ехать в монастырь на машине; можно было бы оставить ее на противоположной стороне плато, на станции недавно построенной канатки, вагончики которой пролетают над ущельем на трехсотметровой высоте. «Крылья Татева», называется эта самая длинная в мире канатная дорога, но, только повернув бесконечное количество раз в петлях серпантина, сначала вниз, а потом вверх, понимаешь, сколь грандиозно это ущелье. Кстати, про крылья. У Татева тоже есть красивая легенда, связанная с происхождением его названия. Когда, в конце девятого века, закончилось сооружение главной церкви монастыря, Святых Погоса и Петроса (Петра и Павла, да?),

один из подмастерьев изготавливает крест и, боясь гнева мастера, устанавливает его на храме ночью. Но его замечает мастер, и ученик бросается с вершины купола вниз, в ущелье, прося по пути («тал» - дай!) у Бога крылья («тев»). Впрочем, пропасть такова, что крылья мог попросить и еще кто-нибудь, например, оказавшиеся в опасности местные жители.

Но нас встречает крепостная стена

с надвратной церковью Богородицы (Сурб Аствацацин)

Монастырь неплохо сохранился, несмотря на череду разрушений, как в результате нашествий, так и от сил природы. Последнее землетрясение произошло здесь в 1931, и восстанавливать монастырь после него стали лишь в 1970-х. От всех напастей не пострадал только «Посох»,

качающийся столп Гавазан – уникальное инженерное сооружение, построенное в 906 году. Это действительно сложенный из небольших гладко тесаных камней (по другим сведениям, камнями он облицован, а сердцевина заполнена раствором) столб высотой 9 метров, завершающийся капителью с крестом, соединенный с основанием шарниром ( по другим данным, стоящий на изогнутой плите). Столб качается не только во время землетрясения, даже простое прикосновение к нему вызывает легкое отклонение, которое компенсирует точный расчет центра тяжести, возвращающий его в первоначальное положение. Самостоятельное раскачивание столпа предупреждало не только о земных природных колебаниях, но и о колебаниях, вызванных конницей захватчиков. Это сооружение выстояло не только при землетрясениях. Представляете себе ужас захватчиков, например, турок-сельджуков, пришедших в монастырь, когда девятиметровый перст с крестом начинает им «грозить»? Впрочем, это не спасло сам монастырь от разрушений теми же сельджуками. Погрозить-то перст погрозил, а вот ничего более серьезного не предпринял. Так что выполняйте свои угрозы. Или не грозите вовсе. Впрочем, столп турки, на всякий случай, не тронули. Опять я вдарился в написание путеводителя? Тогда просто погуляем по монастырю.

Заглянем в помещения


и дворики,

в углу у стены дотронемся до хачкаров,

полазаем по монастырским помещениям,

выглянем в келейное окошко,


разглядим парящего в небе орла,

а на камнях – пригревшуюся ящерку

и зайдем в музей.

Не получится, совсем без путеводителя. Татев уже в IX веке становится не только религиозным, но и культурным, просветительским и даже политическим центром Сюникского царства – тут находятся мастерские ремесленников, библиотека, содержавшая 10 тысяч рукописей, в 14 веке тут основывается университет, известный далеко за пределами не только Сюника, но и Армении – сюда приходят учиться армяне отовсюду, из Киликии, например. «Было в Святом Татевском монастыре три отделения: на одном обучали музыке по канонам сладкозвучного пения, следуя древним певцам-вардапетам… на другом учили живописному искусству и разным приемам рисования… А на третьем изучали науки, внешние и внутренние» - приводит путеводитель «Петросяна» цитату из некоего летописца, не называя, впрочем, ни имени, ни источника. Не найдя автора, продолжу в том же стиле – учеников было в разное время от 100 до 300, учились они 7-8 лет, и, на всех отделениях изучали, кроме богословия, грамматику, риторику и логику, а также арифметику, теорию музыки, геометрию и астрономию. «Учились путем вопрошений и ответов. Ибо при вопрошениях и ответах не только становится известным мудрое Слово Божие, но и укрепляется и соединяется Оно с разумом и душой, ибо где нет рассуждения, там нет и совершенного знания». (Жизнеописание Мхитара Саснеци, утащил отсюда). И получали по окончании степень вардапета или посох. Вот, кстати, еще про посох. Качающийся столп – Посох еще называют «вардапетским». Говорят, что семинаристы сдавали экзамен по пению у столба, и если во время песнопений столп начинал качаться, семинарист удостаивался рукоположения в какой-либо церковный сан.

           Самое сложное и неприятное в Татевском монастыре – это его покидать. Но это приходится сделать, и мы, для «увеличения площади охвата впечатлений», решаем разделиться. Мы с Иркой возвращаемся по серпантинам на машине, а младших девчонок отправляем на канатке, договариваясь обменяться впечатлениями после встречи. «Ухх!», сказали девчонки. Они приехали на минут пять раньше нас и изобразили томительное ожидание. Я очень надеюсь, что свое «Ухх!» младшестаршая kireevalподтвердит-таки фотографиями, сделанными из кабины вагончика. Ирка тоже выражает свой восторг от дороги – «лучше б на вагончике поехала…», что в ее устах означает многое. Но сравнить впечатления от вагончика и дороги некому – по пути туда все спали…

           Собственно, вопросов «Куда дальше» у нас не возникает, хоть мы решение посетить Карабах и откладывали до последнего. Все-таки крюк, достопримечательностей по пути много, но вот мы выезжаем из долинки Воротана на трассу, и машина сама собой поворачивает направо. Так тому и быть – «перед нами опять дорога…»

Дорога заметно улучшается, любуемся пейзажами, тут пока еще безлесными, в какой-то деревеньке покупаем мед (причем не с первого раза – на первой пасеке нам его не продают, дескать, не гнали еще, рано), в другой – бутылочку гранатового вина.   После городка Горис трасса становится близка к идеальной – это лучшая дорога во всей Армении. Впереди только Карабах, а мы едем по «дороге жизни», попадая в Лачинский коридор. Меняется постепенно и окружающий нас ландшафт – овраги и холмы приобретают более резкие очертания,

трасса изящно изгибается, выбирая места с наименьшими перепадами,

По склонам холмов появляются возделанные терассы

Из-за очередного поворота, на высокой площадке нас встречает стела «Карабах»

Лачинский коридор. На картах административного деления СССР между Армянской ССР и Нагорно-Карабахской АО нет общей границы, Карабах оказался армянским островом, со всех сторон окруженным территорией Азербайджана. И все было ничего, пока Армения и Азербайджан были братскими свободными республиками в нерушимом союзе. (Для молодого поколения. Это слегка переставленные слова начала гимна СССР, который мы все знали по причине незнания о существовании караоке). Это одна из несуразностей на карте СССР, которым тогда не придавали значения – какая, в конце концов, разница, где проходит граница, если граница эта условна и влияет только на логистику передвижений. Но влияет сильно, поскольку в СССР дороги были устроены по системе «вложенности»: поселок или деревня соединялись с райцентром, тот – с центром областным, а последний уже – со столицей республики. А куда дальше - всем известно. Благодаря такой системе дороги между соседними, но находящимися в разных территориальных единицах, населенными пунктами хоть и использовались местными жителями, часто на свой страх и риск (знаю не понаслышке, родился в Воронежском селе на границе с Тамбовщиной), поскольку не поддерживались властями и постепенно приходили в упадок. Именно это и произошло с дорогой Горис – Степанакерт, которая уже в 60-х оказалась в таком состоянии, что жители Карабаха вынуждены были совершать «кругосветное» путешествие через Агдам – Гянджу – Ереван, чтобы попасть в Ереван и дальше (ближе?) в Горис. Можно вслед за армянами покопать карты и обнаружить, что никаким островом Карабах не был, а границы Армянской ССР и НКАО соприкасались даже на страницах Большой Советской Энциклопедии издания 1926 года. Было бы любопытно поизучать, кто и зачем отодвинул Карабах от Армении в конце 20-х – начале 30-х, но не суть. Можно вслед за азербайджанцами посетовать на нарушение принципов территориальной целостности, можно вспомнить и послевоенные (Великой Отечественной) попытки переместить границы и даже передать НКАО из Азербайджана в Армению, правда, в обмен на передачу некоторых районов Армении в Азербайджан. Все это было не важно, ровно до момента прекращения «братства» этих республик - распада СССР. Начавшаяся война вынудила населенный преимущественно армянами, окруженный и блокированный, Карабах пробиваться «к своим», а самый маленький, 20-километровый перешеек, да еще хоть и с плохенькой, но дорогой, ведущей прямо в столицу – идеальное для этого место.

           Дорога начинает плавно спускаться вниз, появляются деревья, сначала редкие хвойные, потом их больше, и сами они массивнее, потом и лиственная растительность,

особенно, по берегам ручейков и речушек. У больших речек – прямо буйство зелени, оазисы с тенистыми деревьями. В одном таком оазисе расположился пограничный пост. Собственно, стоят тут полицейские, в форме, мало чем отличающейся от формы своих армянских коллег. Короткий разговор, обязательный вопрос о цели визита (слово туризм воспринимается с явным одобрением, на нашу просьбу не ставить никаких штампиков в паспорт следует что-то типа «мы никому не ставим», но данные паспортов переписываются от руки в амбарную книгу), и нам говорят «Добро пожаловать», одновременно протягивая листочек бумаги с адресом. «Это наш МИД. Зайдите завтра с утра, зарегистрируйтесь. Всем иностранцам необходимо, это несколько минут».

           Вдоль дороги начинаются селения, первое из них – Бердзор. Это армянское название того самого Лачина. Горы становятся выше, круче и суровее, дорога постоянно петляет, сильнее и сильнее, но не теряет своего отменного качества.

           Собственно, лачинский коридор, армянская «дорога жизни», был отбит у Азербайджана в мае 1992-го, вслед за падением Шуши – последнего крупного опорного пункта Азербайджана в Карабахе. Предшествующую зиму из Шуши, находящейся выше Степанакерта, велся интенсивный обстрел последнего. В октябре Азербайджан попытался вернуть контроль над дорогой, но неудачно.

           А дорога продолжает виться, мимо сел

и храмов,

на всем своем пути информируя путника о том, что она построена на благотворительные средства. Я так понял, что разные участки – на средства различных фондов и конкретных спонсоров, но не берусь это утверждать: одну табличку мы прочли, но не запомнили имен… Вдоль дороги появляются продавцы, останавливаемся у группы парней, торгующих земляникой из больших корзин. Пытаемся поговорить, но по-русски они не понимают совсем.

           Шуши. В город въезжаем в легких сумерках и устраиваем «автобусную» экскурсию. Следы разрушений, конечно, присутствуют – очень много брошенных и полуразрушенных домов, кое-где идет стройка. Наполовину снесенная труба при ближайшем рассмотрении оказывается минаретом разрушенной мечети. Но есть и огромный белый восстановленный храм (как и в Бердзоре, он из местного сероватого известняка, поэтому такой серо-белесый). Шуши находится на плато в верхней части возвышенности, с которой дорога через десять километров приводит в находящийся у ее подножья Степанакерт.

           Степанакерт – достаточно чистый городок, низкоэтажный, в нем очень много стройки – ремонта, на порядок больше, чем в Шуши. Много зелени, в центре несколько пафосных зданий, в том числе гостиница «Армения», всем своим видом говорящая – «Я тут главная, я - центр». Останавливаем таксиста, и он нам советует ехать дальше, поскольку с его точки зрения «Армения» - неоправданно дорогая. А дальше, по той же улице, будет гостиница «Океан». Действительно, в паре кварталов от центра – трехэтажное здание, напоминающее провинциальный «дом быта». Первые два этажа – магазины, устроенные по принципу «продаем всё», с делением, правда, на продовольственные и промышленные товары. Нам даже приходится спросить у продавцов, как попасть в гостиницу, и нам показывают тропинку за угол, ведущую к внешней металлической лестнице прямо на третий этаж. В центре огромной мансарды – бильярдный стол, за которым расположились служащие гостиницы, занятые глажкой белья. Но встречает нас мужчина средних лет, которого мы принимаем за хозяина.

- Конечно, есть номера. Четырехместных два – обычный и люкс.

- О чем обычный отличается от люкса?

- Там есть санузел.

- А кондиционер, - спрашиваем мы, поскольку в Степанакерте достаточно жарко

- Кондиционер есть во всех номерах. Идемте, покажу. – Но его останавливает женщина с утюгом.

- Там не прибрано. Постояльцы только выехали. – Но мы все равно заглядываем в номер. Это огромная комната, метров 40 наверное, по центру которой рядами стоят четыре кровати. Дверь в углу ведет в санузел с душевой кабинкой, стоящей, впрочем, прямо на полу. При ее использовании вода из дырки в поддоне вытекает на пол и уже потом, через дырку в полу, уходит куда-то вниз. Больше нет ничего, но нам ничего и не нужно. Берем, и договариваемся, что пока мы поужинаем, номер нам подготовят. Собственно, все переговоры ведутся с женщиной с утюгом, она тут главная, а мужчина, что подошел первым, оказывается постояльцем одного из четырех гостиничных номеров…

Указанный тетенькой с утюгом ресторанчик располагался еще в квартале от центра по той же улице и представлял собой набор беседок и навесов над столами, а его кухня оказалась совершенно интернациональной. И котлета по-киевски, и харчо, и сборная солянка. Затруднение вызвала только моя просьба принести на пробу что-нибудь исключительно местное, чтобы не армянское, а вот именно арцахское. После некоторых раздумий мне было предложено кисломолочное блюдо – что-то среднее между окрошкой на кислом йогурте и сметаной…

Мы уже собрались ложиться спать, когда в дверь номера постучали. Встретивший нас мужчина предложил попить пива вместе, а то живет он в гостинице уже долго, а общения не хватает. Жалею, что отказался – разговора по душам с карабахцем мне как раз и не хватило. Но его бы, наверное, и не получилось – глаза просто закрывались, особенно, если вспомнить, что предыдущая ночь была в комарином борделе.

А вот что-то и не спится. Выводы делать рано, всего несколько часов мы в Карабахе, но мысли уже есть. Поговорим? Я в начале своего армянского повествования заикнулся, что при Советском строе все было не как сейчас – люди жили, не сильно различая национальности, поддакивая официальной версии, что они больше не армяне и азербайджанцы, а «новая историческая общность». Строго говоря, это не так. Вся история Карабаха и Шуши говорит о противоположном – даже открыв статью в Вики, вы обнаружите там две версии событий, армянскую и азербайджанскую, причем даже взгляд на древнейшую историю там разный. Шуши (а Степанакерта тогда и не было) был ареной армяно –азербайджанских столкновений с самого начала XX века, причем российская царская власть выступила в роли этакого провокатора этих столкновений. Первые «внутригородские» бои случились в 1905- 1907 годах и окончились армяно-мусульманской резней. Следующий этап – 18-19 годы – происходил уже на фоне революционных событий в России и усиления Турции. Именно тогда Карабах стал политически азербайджанским, и в 20-м году армянское население подняло восстание, закончившееся «Шушинской резней». Шуши тогда был разрушен настолько, что центр переместили в Сепанакерт. «А потом пришел лесник». Каким образом новому образованию под названием СССР удалось вдруг справиться с этой исторической враждой? Надо было приехать в Карабах, чтобы это понять. А никто и не справился. Одну вражду заменили другой, на смену национальным распрям пришли распри классовые, более высокого уровня, вошедшая в Закавказье 11-я Армия РККА ведет борьбу с «надврагом» - мировым империализмом, а армяне и азербайджанцы обнаруживают, что среди них, оказывается, есть большевики, а есть враги мировой революции.

Как только не стало общего, «мирового» врага, вспомнились враги местные, и вулкан, спавший 70 лет, проснулся вновь. Главный вывод – нет смысла искать решение национального вопроса в советском прошлом, там его не было. Была «заморозка», «оттяжка», замена локального врага глобальным. А что у наших друзей – конкурентов? Да то же самое. Отсюда, из Карабаха, абсолютно ясно видно, что Косовские решения – суть те же самые подмены одних целей другими, «высшими»: «вот, выполните все условия Евросоюза – возьмем. И тех, и других». И через …дцать лет «все люди будут жить в одной большой стране, над которой будет вечный солнца свет». Не будет. Никуда противоречия не делись, и не денутся, пока им не дать выйти самим. А Евросоюз все более и более напоминает, по мере его централизации, СССР, всё более и более увеличивая вероятность повторения его судьбы. Что же тогда? А не знаю. Впереди еще будут Грузия с Осетией. Спать пошел.


продолжение следует

  • 1
Удивительно красивые места! Спасибо

  • 1
?

Log in

No account? Create an account