Previous Entry Поделиться Next Entry
Славянское кольцо. Часть 10
kvastravel
в начало

Вот римский император Диоклетиан. Пока по городу ходили, вроде думалось о красоте, римлянах, а вот отъехали от дворца, встали на автомагистраль – опять чушь какая-то в голову полезла… Смотрите, что получается. Диоклетиан (в то время еще Диокл) родился в семье вольноотпущенного – т.е. раба в прошлом, самое низшее сословие. Поступил на службу в армию – солдатом. И служил, служил… дослужился до командира. История умалчивает, в каких частях, известно только, что части эти участвовали в подавлении волнений в различных провинциях Римской Империи, так что войска могли быть и внутренними (шутка). Нет, не умалчивает. Нашел. Не шутка. Был охранником предыдущего императора. А провинции уж очень сильно волновались – распадалась империя, сокрушаемая внутренними противоречиями – не было там жесткой власти, не говоря уже о ее вертикали. Эдакий парад суверенитетов провинций. Впрочем, в демократии не может быть сильной вертикали власти, а то, что это была демократия, ясно уже потому, что стал этот римский солдат, долго ли, коротко ли, Императором. Что бы нам ни говорили, но и Царская Россия, и Германия образца начала 1930-х, и постсоветская Россия 1990-х – конечно же демократии, ибо только в демократии тот, кто был «ничем», может стать всем – хоть Императором, а хоть Президентом. Ибо «недемократия» «замочит» любого выскочку в зародыше. И Римская Империя конца 200-х годов так же. В общем, стал Диокл Императором Гаем Аврелием Валерием Диоклетианом, первым делом собственноручно убив перед войсковым строем своего главного обидчика – террориста и сепаратиста Аррия Апра. И начались реформы. Сначала надо было построить вертикаль – империя-то разваливалась. В те времена со связью было так себе, поэтому все приходилось делать самому, в том числе и усмирять мятежные колонии во главе войска. А пока Император отсутствовал, трон его был в опасности. И придумал Диоклетиан, чтобы трон никто не занял, посадить на него своего самого близкого соратника – Максимилиана. Так и родился первый в истории политический тандем. А дальше, вернув себе силой центральную власть, Диоклетиан решил реформировать систему управления. Провинций было много, поэтому он сделал федеральные округа (ой, диоцезы), числом двенадцать. А провинции еще больше разделил, их стало более 100, поскольку мелкую взбунтовавшуюся провинцию легче усмирить, в том числе и силами конкретного диоцеза. Но двенадцать – все равно сложно для управления, и тогда он преобразовал тандем в тетрархию, т.е. к двум Императорам – Августам добавил двух Цезарей – младших императоров, породнив для верности всех четырех между собой посредством браков детей и самих цезарей с детьми друг друга (семья!). И поручил каждому правителю контроль за четырьмя округами, а наместников провинций назначал по представлению тетрархов. Не напоминает ли это еще до конца не законченные преобразования в одной из современных стран, где тоже все начиналось с римских гребцов на галерах? Полная вертикаль. А…, вот еще. Что бы нам ни говорили, но для такой формы власти принципиально нельзя допускать того, чтобы население имело хорошее благосостояние, иначе, это еще Ленин выяснил, люди начнут бороться и перестанут подчиняться, ибо им будет, что терять и что защищать. В богатом Египте, разделенном теперь аж на три провинции, он приказал уничтожить все книги, в которых описывались технологии производства серебра и золота, организовав в то же время бесплатную раздачу хлеба бедноте. Так или иначе, Римская Империя его преобразованиями была спасена, а форма правления, превратившаяся из демократии в абсолютно тоталитарную монархию, была практически без изменений перенесена потом в Византию, а из нее в Москву. О как. Каждая попытка отойти от этой формы правления приводит к кровавым революциям, репрессиям и неизменной реставрации Диоклетиановской формы власти. Сам же Император, устав за двадцать лет непрерывных войн и реформ, а также не получив адекватного, с его точки зрения, признания подданными его заслуг, ушел на пенсию, поселившись в своем дворце в Сплите. Так и жил там в уединении, выращивал овощи – это ему принадлежит знаменитая фраза. Когда его пришли упрашивать вернуться в политику, он якобы, сказал: «какая политика, смотрите, какая у меня выросла капуста». Пока не умер, толи от яда, то ли от болезни, а скорее всего, от старости. Были и другие мелочи – реформа армии, резко увеличившая налоги, рост бюрократии – вертикаль, таки, содержать нужно, гонения на христиан (предыдущие властители разрешили свободный переход в эту новую веру), несмотря на то, что и жена, и дочь были к тому времени христианками, а самый известный пострадавший от этого гонения – Георгий Победоносец… Христиан, кстати, сгоняли в античные «концлагеря», где заставляли работать на стройках, например, бань, для римлян традиционного вероисповедания.

Вот так езда по благополучной Европе и приводит к открытиям о том, что все новое – хорошо забытое старое. Мы-то думали, что ГДР копируем… Поворот бы не проехать. Вот и указатели – национальный парк Крка. Это достаточно большое пространство к северу от Сплита, километрах в семидесяти по магистрали. Парк представляет собой каскад водопадов на реке, стекающей по наклонной долине в озеро. Каждый водопад не очень высок, вода растекается по мягким, покрытым травой утесам и столь же мягко скатывается по ним вертикально вниз в образуемое озерцо, которое, разливаясь, течет дальше, распадаясь на ручьи и протоки, в лазурной воде которых плещется рыба. Ее огромное количество разного размера, да и другой живности и растений кругом великое множество. Но общий перепад высот достаточно солиден – сотни три, если не больше, метров. В парк ведут два входа – верхний, к которому мы и приехали, приводящий к стоянке, на которой нужно оставить машину и сесть в автобус парка, уходящий по мере заполнения к верхней части каскада, и нижний, ведущий к пристани на озере, от которой теплоходик привезет вас к подножью этого же каскада. От верхней части каскада к нижней проложены тропинки с обеих сторон потока, проходящие по живописнейшим местам в рощах, по настилам над заболоченной частью поймы, по мостикам над уходящими отвесно вниз потокам водопадов, с ответвлениями на смотровые площадки над и под каскадами. А мягкий шум воды лишь слегка заглушает пенье птиц и плеск рыб. Норвегия, только в тепле и благодати. В озерце, образуемом нижним каскадом, можно искупаться. Путеводители говорят, что одного дня на парк мало. Действительно, по парку можно гулять и неделю, но весь описанный путь можно проделать чуть меньше, чем за час вниз, и чуть больше часа вверх. А, добавив к этому еще полчаса на принятие пиццы на входе (в Сплите-то все закрылось), и еще полчаса на купание в нижнем каскаде, мы потратили около трех часов на знакомство с этим чудесным местом. Очень хорошо, что мы приехали после обеда, не было изнуряющей жары, хотя среди такой растительности около воды мы жару, наверное, и не почувствовали бы. Очень хорошо, что мы попали в парк сверху, поскольку верхняя стоянка расположена очень высоко на горе, и парковый автобус вез нас под крики восторга пассажиров по серпантину, с которого открывался столь изумительный вид на весь парк, что водитель несколько раз останавливался, чтобы пассажиры могли это великолепие сфотографировать.

Купание в водопаде достаточно забавно. Берега потока и озер, им образованных, состоят из мягкого камня, типа песчаника, но из-за этого имеющие причудливую и неровную форму, входить в воду трудно и лучше делать это в тапочках для купания. Вода оказалась достаточно теплой, несмотря на предупреждения Бранки, что это все-таки горные водопады, видимо, опять же в силу второй половины дня, и плыть было достаточно трудно – течение чувствовалось, хотя его и не было видно с берега, особенно вблизи от падения струи. Струи, впрочем, были огорожены плавучей веревочкой, как в бассейне. Место для купания обозначены, но не оборудованы никак, поэтому переодеваться пришлось в кустах, а душ вообще остался в планах вплоть до возвращения домой, хотя именно там он очень нужен, т.к. вода несет в себе растворенную взвесь горных пород, которая, оседая в волосах и на теле, демонстрирует свойства гипса. Впрочем, это никак не повлияло на положительное восприятие национального парка, как и тот факт, что мы с Иркой ухитрились не то поругаться, не то обидеться друг на друга. Потом, редактируя этот текст, мы не смогли вспомнить причины размолвки. Я думаю, что я чего-нибудь не спросил у местных (ну, не люблю я этого, я люблю трепаться с ними ни о чем, а вот спрашивать конкретные бытовые вещи терпеть не могу), хотя и не уверен. Мы забыли об этом уже вечером этого же дня, который и наступил во время нашего купания.

А дальше мы сели в машину, выехали на магистраль и поехали по ней, решив доехать до ее окончания. А она не кончалась и не кончалась. Уже миновали и Плоче, и только после этого уперлись в громадную стройку. А дорожка пошла виться по бортам глубокой долины внутренней Хорватии, за склоном которой была уже Босния. И городок под нами был уже боснийский, окруженный заболоченной поймой реки Неретва, поросшей тростником в два человеческих роста. Он хоть и был погружен уже в густые сумерки, но выглядел явно боснийским, что-то его отличало от хорватских городков побережья, чем-то он неумолимо походил на албанский Эльбасан. (Уже приехав, я посмотрел внимательно на карту. Нет, это был все-таки хорватский город – Меткович, но окруженный боснийскими болотами). А потом мы выскочили на дорогу, идущую по берегу Неретвы, отмечая по пути в навигации место выезда на магистраль, по которой моим девчонкам предстоит через несколько дней возвращаться одним по пути в Москву. Дорога пересекла Неретву, не очень широкую, в этом месте, по мосту, и пошла по другой стороне обратно. С обеих сторон берега были заселены, прямо по берегу шла дорога, дальше были сады, и только за ними – дома. Около домов крестьяне торговали фруктами. Мы купили арбуз и персики, яблоки и инжир (смоква называется он здесь – безумно вкусно), потом, отъехав 20 метров, нарвали смоквы еще совершенно бесплатно и ели ее всю дорогу. Да, пока покупали фрукты, рядом с нами остановилась словенская машина. Дядька спросил, нет ли где поблизости мотеля, получил ответ, что есть, и решил купить фруктов. На вопрос о цене крестьянка, смерив покупателя взглядом и, видимо, не определив его государственную принадлежность, монотонной скороговоркой выпалила (цифр не помню) – столько-то евро, столько-то динар, столько-то кун, столько-то марок (я еще не понял тогда, что за марки такие, оказалось – боснийские). Интернационал.

Было уже достаточно темно, когда мы подъехали к находящемуся на трассе в свете прожекторов пропускному пункту в Боснию. Боснийцы спросили, куда мы едем, мы притормозив, сказали – домой, отдыхаем, типа, в Оребиче, и получили предложение ехать дальше. Самый классный пропускной пункт. Хорватия с Боснией договорились, что документы здесь проверяет принимающая сторона, то есть там, где вы въезжаете в Боснию, вы не интересны хорватам, и наоборот. Да и те не проверяют – хорваты на выезде вообще нас не стали останавливать, наоборот, замахали руками, проезжайте, дескать, скорее, нечего тут никого задерживать. Примерно десять километров Боснии выходит к морю, отделяя Южную Далмацию от остальной Хорватии. На этих километрах расположен единственный приморский городок Боснии – Неум, в котором мы и решаем поужинать. Уже спустилась черная средиземноморская ночь, Неум весь в огнях, и производит впечатление очень живого места – сплошные бары, рестораны, кафе, гостиницы… такое впечатление, что боснийцы решили из своих десяти километров выжать максимальную морскую выгоду. И масса гуляющей публики, в основном, молодежь. Непонятно только, почему в мусульманских городках в вечернее время более оживленно, чем в соседних немусульманских, что Тетово в Македонии, что теперь Неум в Боснии… или это чисто Югославское? Хотя нет, тут я не прав. В свое время гуляли мы по вечернему Белграду в выходной. Молодежи было тоже немало.

Что едим на побережье? – рыбу. Официант приносит рыбу. Объеденье. Рыбу, я говорил уже вначале, надо есть на берегу. По одной единственной причине – она здесь свежая. Ее не успели заморозить – разморозить, охладить – нагреть. Она свежая, и этим все сказано. И пиво надо пить местное. Оно свежее! Его никуда не везли, не бултыхали, не взбалтывали… едим вкуснейшую рыбку, запиваем вкуснейшим боснийским пивом. Жалко, что мы в Боснии так мало. Но нельзя же объять необъятного. Босния, Сербия и Словения – наши следующие славянские планы… Счет составляет 90 чего-то (марок), я плачу карточкой, не понимая, много это, или мало. Потом, проверяя карточные счета, понимаю – 50 евро. Настроение – супер, минуем без остановки хорватскую границу и в кромешной тьме нарезаем серпантины по нашему, уже родному Пелешацу. Дома мы в одиннадцать, соседи уже приехали на своей машинке со словенскими номерами и уже спят. Знакомиться с ними будем завтра. Как хорошо, что мы сегодня совершили эту поездку!

 

10 и 11 августа. Эти два дня снова похожи на то, что я описывал с 6 по 9-е. Только рыбы было больше – мы ею отъедались, обнаружив рынок и цены на нем. Познакомились со словенцами – пожилая супружеская пара и с ними дочь сорока лет, учительница английского в Любляне. Отдыхают всегда всей семьей, в это время, в этом доме. Но задружиться за два дня у меня не получилась, а Ирку сбил с толку очень уж хороший английский учительницы, она стала стесняться своего и… заговорила по-хорватски.

11-го вечером пошли в местное турбюро, поговорить о способах моего отъезда. Из Оребича есть автобус в Дубровник, идет в полшестого, приходит в Дубровник в восемь. Просим узнать расписание из Дубровника в Черногорию – автобусы есть только в ближайший к границе Херцег Нови. Решаю в аэропорт ехать сам, без помощи Ирки – ну зачем им терять целый день на езду туда-сюда, да и вставать надо чуть свет, причем с Лелькой – не оставишь же ее одну в другой стране. Даю последние советы по прохождению границ, записываю последние путевые точки маршрутов, – я ведь еще не знаю, получится ли у меня встретить их где-нибудь по дороге, или буду ждать их в Москве. Самая главная проблема, которая вертится в голове, это то, как отреагирует наша таможня на ввоз машины Иркой, вывезенной мной? Я реально боюсь именно этого, а не того, что она будет рулить по незнакомым дорогам Европы около двух тысяч километров, проходя границы и останавливаясь на ночлег. Европа она на то и Европа, что в ней комфортно любому человеку, даже не вполне владеющему языками, а уж человек, имевший опыт езды в России и, особенно, в Москве, по европейским дорогам способен ездить без проблем. А вот наших органов я побаиваюсь, поэтому рассматриваю вопрос или прилета (оптимальная точка – Будапешт), или приезда на поезде в Брест. Посмотрим, но из Оребича в Тиват я точно доберусь один.

 часть 11



  • 1
с удовольствием прочитал, как впрочем и все Ваши посты.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account