Previous Entry Поделиться Next Entry
Просто осень. (Саша).
kvastravel







Gedanken, die mit Taubenfüssen kommen,

 lenken die Welt.

                                                                                                                                                                                                              

Friedrich Nietzsche
"Also Sprach Zarathustra"


24 сентября 2005 года была чудесная солнечная погода. Последние годы лето с трудом уступает свое место осени, позволяя в сентябре лишь слегка понизиться температуре, да окрасить листья в невообразимые цвета, что делает это время одним из самых красочных. Я люблю его, пожалуй, даже больше, чем весну первой половины мая, когда природа, просыпаясь ото сна, одевает деревья в листву особого, майско-зеленого цвета.  Люблю еще и потому, что этими разноцветными листьями можно пошуршать, пройдя по дорожкам «по-детски», не поднимая ног. Собственно, наслаждаться шуршанием листьев научили нас именно дети(фото принадлежит  нашей дочери, [info]kireeval ), и в то субботнее утро 24 сентября мы ехали на дачу вдвоем с Лелькой, пошуршать по лесу, а потом посидеть у камина, когда раздался телефонный звонок. Определившийся в телефоне архангелогородский номер не был мне знаком, а голос в трубке, принадлежавший малознакомому мне офицеру ФСБ, одному ему понятным образом раздобывшему мой номер, спросил: «Вы уже знаете?» «Что?», - спросил я в ответ, почувствовав, скорее, не тревогу, а какую-то тоску. «Сегодня ночью Саша погиб».

Я не помню ни даты, ни месяца, когда мы впервые повстречались. Помню только, что было промозгло, и мы заказывали себе  в ресторанчике «Шварцвальд» на Петровке еще и еще пива с колбасками, просто чтобы не выходить на улицу. А Саша, как истинный знаток немецкого пива, определил, что это лучший пивной немецкий ресторанчик в Москве, и потом мы разговаривали с ним большей частью там, а не в моем офисе, располагавшемся через двор от него. Теперь нет там ни моего офиса, ни «Шварцвальда». Теперь и там, и там, Следственный комитет Прокуратуры, спасибо нашей судебной системе, и Саша расстроился бы. Но и Саши нет.

В тот вечер мы проговорили несколько часов, как будто знали друг друга сто лет. Мы сразу обнаружили, что очень похожи. У нас одного возраста дети (старшие – так просто ровесницы, Сашкин Андрей только на тройку лет постарше нашей Лельки), их у нас по трое, по две девочки и мальчику. У нас похожие взгляды на их образование и будущее, мы в одинаковых выражениях ими гордимся и на них ругаемся.  Мы очень любим Север, он только острее, потому что там родился и жил. Мы вообще бы оба свалили ли бы нафиг из наших мегаполисов, я из Москвы, а он из Берлина, если бы не дети, которые должны получить образование именно в столицах. Мы очень любим эту осень, светлую и как-то одновременно и радостную, и грустную, особенно на Севере, с ее невообразимыми цветами, любим лыжи и пиво, быструю езду и перелеты.

Потом у нас было время пообщаться. И в Германии,  которую мы проехали из конца в конец, и в Москве, и в Питере, и в Архангельской области, по которой мы тоже с ним проехали из конца в конец, а он невольно сравнивал эти две территории, похожие по площади, но такие разные. Но сравнивал как-то легко и позитивно, типа «я бы тут сделал так…»

Острота его любви к Северу, и к жизни вообще, скорее всего его и погубила. Он очень торопился. Торопился сделать что-то, поэтому вошел в команду, которая выиграла губернаторские выборы, стал замом, но в результате не смог перевезти семью из Берлина в Архангельск, так и мотался между ними, стараясь успеть все и там, и там. Но никак не успевал. И однажды, такой же осенью, попросил приехать меня в его деревню, Шотову. И мы сидели с ним в бане, пили пиво, шуршали по лесу листьями. И он принял это решение, принял в пользу семьи, подав в отставку. А у меня до сих пор осталось чувство, что не будь той осени, может, решение было бы другим. И сидели бы мы с ним снова в немецкой пивнушке, а может, в баньке на Пинеге… Но, даже уйдя в отставку, он все равно не мог оставить свою команду, прилетал из Берлина и носился, как угорелый, торопясь сделать хоть что-то.

Пока не встретил на своем пути не справившийся с управлением грузовик. Лоб в лоб. И никто не виноват. Просто очень торопился. Жить.

Он писал стихи. Путешествовал и катался на лыжах. Успевал воспитывать детей, непременно, каждый год привозя их в родную деревню, и они, без сомнения, являются носителями обеих культур, думая по-немецки и по-русски, но умея подпевать пинежским напевам. Записывал на клочках бумаги комментарии к Ницше. Строил с отцом дом. Поставлял из Германии почтовые машины. Играл в футбол и был чемпионом Северодвинска среди юношей по боксу. И мечтал восстановить Шотовский Храм.

Он очень светлый человек. И по прошествии пяти лет о нем хочется говорить с радостью, лишь чуть приправленной легкой грустью, как пинежская золотая осень слегка приправлена легкой дымкой. И, словно понимая это, природа дарит каждый год приехавшим к нему 23 сентября друзьям отличную погоду, все пять лет без исключений.

Просто Пинега. Просто Осень.

(смотреть, фотки, читать комментарии)


Сашина деревня от Храма.

 
                   Он мечтал восстановить этот Храм, но так получилось, что восстанавливает его Миша,



который это начал,


с которым мы обменялись крамольной мыслью. А если бы не смерть Саши, взялись бы мы за его восстановление? И Храм получается очень светлый, высокий и не давящий.
А сейчас в Храме работает Дима. Штукатур. Сварщик. Бригадир. И директор одновременно.

Сашу  он не знал.
 



Дорога к Храму.


"Зачем нужна такая дорога, если она не ведет к Храму?" (Продолжение следует)


  • 1
Ох... прямо слезы навернулись....

Светлый человек. Светлая память....

  • 1
?

Log in

No account? Create an account